И в этот момент Андрей понял: она либо действительно невиновна, либо она феноменальная актриса. Третьего не дано.
Но было еще и четвертое измерение, о котором он боялся думать. То, что происходило с ним самим. Потому что теперь, когда она упомянула Дениса в таком контексте, его воображение начало рисовать картинки, которые он не мог контролировать. Он представлял, как Денис кончает. Как его лицо искажается в гримасе наслаждения, как из горла вырывается крик. И он представлял, кто находится рядом с ним в этот момент. И от этих мыслей кровь приливала к низу живота, смешивая отвращение с возбуждением в такой гремучий коктейль, что его начинало трясти.
Он допил вино и сказал, что пойдет принять душ. В ванной он включил воду на полную мощность и встал под горячие струи, закрыв глаза. Вода барабанила по плечам, по спине, по голове, но не могла заглушить голоса в его сознании.
«У Дениса больше».
«Он кричит, когда кончает».
«Хочу повторить тот вечер».
Катя. Денис. Его жена. Его друг. И он сам, стоящий под душем с эрекцией, вызванной мыслями о том, как эти двое занимаются сексом.
Это было неправильно. Это было больно. Это было унизительно. Но это было. И он больше не мог это отрицать.
Когда он вернулся в спальню, Катя уже лежала в постели и листала что-то в телефоне. Увидев его, она отложила телефон и улыбнулась.
— Иди ко мне, — сказала она тихо.
Он лег рядом, и она прижалась к нему всем телом, теплая, мягкая, пахнущая чем-то сладким. Ее рука скользнула по его груди, спустилась ниже.
— Я хочу тебя, — прошептала она ему в шею.
И он ответил ей. Он целовал ее, ласкал, переворачивал на спину, входил в нее глубоко и ритмично, слушая ее стоны. Но даже в этот момент, даже в самой интимной близости, какая только может быть между мужчиной и женщиной, он думал о другом. О том, как она стонала для Дениса. О том, кричал ли он, когда кончал в нее. О том, больше ли он был, чем тот актер из фильма.
И от этих мыслей его возбуждение становилось только сильнее.
Позже, когда она уснула, он лежал без сна, глядя в потолок. Его тело было опустошено, но разум продолжал метаться. Он думал о том, что с ним происходит. О том, что ревность, которая должна была убить его либидо, вместо этого разжигала его до предела. О том, что боль и возбуждение сплелись в какой-то чудовищный симбиоз.
Он никогда не слышал о таком. Это не укладывалось в его картину мира. Мужчина, который возбуждается от мысли, что его жена спит с другим — это был кто-то жалкий, презренный, «рогоносец», над которым смеются в анекдотах. Это был не он. Он был нормальным, уверенным в себе мужиком, который не позволит никому прикоснуться к своей женщине.
Но тогда почему его член твердел при мысли, что Денис трахает его жену?
Ответа не было. Был только страх перед самим собой. И тихий, предательский голос внутри, который шептал: «А что, если она скажет еще что-нибудь? Что, если расскажет подробнее?»
Он тряхнул головой, пытаясь отогнать этот голос. Но он знал, что не сможет. Что теперь он будет ждать каждого нового слова, каждого нового намека. Будет искать в ее поведении знаки, подтверждения, детали. И одновременно бояться их.
Потому что он уже начал тонуть в этом омуте. И берег был все дальше с каждым днем.
*****
Субботнее утро началось для Андрея с ощущения, которое он не мог ни с чем спутать — с ощущения надвигающейся грозы. Не той, что приходит с тучами и громом,
Сладкая Сашенька...