Мила тоже захмелела. Это было заметно по тому, как она смеялась — громче, чем обычно; по тому, как она сидела — откинувшись, позволяя платью чуть сползти с плеча; по тому, как она иногда, поймав на себе чей-то взгляд, не отводила глаз, а задерживала их на несколько секунд дольше. Сергей наблюдал за ней в каком-то полутумане. Это была его жена, но в то же время — совершенно другая женщина. Та, которую он когда-то видел в Гаграх, под лунным светом, нагишом входящая в море. Она вернулась. Или просыпалась. Или прорастала сквозь асфальт многолетней скромности.
— Ну что, мужики? — Вадим хлопнул ладонями по коленям и поднялся во весь свой немалый рост. — По второму заходу? Банька стынет.
— Точно! — подхватил Игорь, потягиваясь так, что мышцы на руках и груди рельефно проступили под тонкой тканью рубашки. — А то мы так все вино выпьем, и парилка пойдет насмарку.
Павел, уже слегка раскрасневшийся от выпитого и от первого банного захода, обернулся к Миле:
— Людмила, пойдешь с нами?
Повисла пауза — та самая, звонкая, когда между словами помещается больше смысла, чем в самих словах. Мила вздрогнула и вцепилась пальцами в край скатерти. Сергей видел, как напряглась ее шея, как побелели костяшки пальцев.
— Я? — ее голос прозвучал высоко, почти испуганно. — Нет, Паш. Я... я не могу. Спасибо. Правда.
Она нервно облизала губы.
— Я стесняюсь, — добавила она тише, и это признание, вырванное у нее алкоголем и ситуацией, было адресовано всем и никому одновременно.
Мужчины переглянулись. Вадим пожал плечами — без агрессии, скорее с пониманием. Игорь добродушно хмыкнул. Толик, как всегда молчаливый, просто смотрел на Милу с тем же изучающим выражением, которое Сергей заметил у него с самого начала.
— Ну, как хочешь, — мягко сказал Павел. — Тогда мы Сергея забираем. А ты пока тут... посиди. Вино, закуски. Если что — кричи.
— Сереж, ты иди, — Мила посмотрела на мужа с какой-то странной мольбой. Не то просила оставить ее в покое, не то просила не уходить. — Я подожду.
Сергей колебался. Ему хотелось и остаться с ней, и пойти с мужчинами, и остаться, и опять пойти. Алкоголь стер границы между желаниями, превратил их в аморфную, пульсирующую массу.
— Иди, — повторила Мила. — Я в порядке.
Он кивнул. Поднялся. Поцеловал ее в лоб — жест, который должен был сказать: «Я рядом, я люблю, я контролирую», хотя на деле ничего такого Сергей уже не чувствовал.
Баня встретила их жаром и густым травяным духом. В предбаннике было еще светло от масляной лампы, висящей под потолком. Мужчины начали раздеваться — спокойно, привычно, без малейшего стеснения. Сергей раздевался медленнее, словно оттягивая момент. Он не был ханжой, но сейчас, в этом пространстве, в этой мужской компании, его тело вдруг показалось ему самому каким-то невзрачным. Сухопарым. Обычным.
Он бросил взгляд на Вадима, который уже скинул шорты. Тот был мощным, словно вырубленным из цельного куска дерева, с густой растительностью на груди и в паху. И член у него...
Сергей замер. Он не собирался разглядывать, но взгляд сам собой скользнул ниже. И дыхание перехватило. У Вадима было крупно. Очень крупно. Даже в спокойном состоянии его плоть висела тяжело и массивно, по-мужски внушительно. Сергей вдруг почувствовал, как внутри что-то сжалось — не ревность даже, а какое-то первобытное, животное осознание: вот он, самец. Настоящий. Тот, для которого природа не пожалела материала.
Он перевел взгляд на Игоря — и та же картина. Тот был подтянутее, жилистее, и член его, длинный и ровный, не уступал в размерах вадимову. Толик
Как я стал бесполым часть 4