но тверже. — Я... вы только отвернитесь. Пожалуйста. Я разденусь. Я... я в полотенце.
Вадим засмеялся — но не грубо, а скорее ободряюще:
— Как скажешь, Людмила. Мужики, отвернулись все. И чтоб ни одного подглядывания.
Он преувеличенно театрально закрыл глаза ладонями, но сквозь пальцы, Сергей видел, блестели его зрачки. Игорь отвернулся, но боковым зрением продолжал следить. Толик отошел к дальней скамье, но сел так, что угол обзора оставался идеальным. Павел демонстративно уставился в стену. А Сергей...
Сергей не отвернулся.
Он был ее мужем. Имел право. И он смотрел.
Мила сглотнула. Пальцы ее подрагивали, когда она потянулась к застежке платья. Одна пуговица. Вторая. Третья. Платье соскользнуло с плеч, обнажая ключицы, затем грудь в простом белье, затем — мягкий, округлый живот. Ткань упала к ее босым ногам легким цветочным облаком.
Она осталась в одном нижнем белье — простом, хлопковом, без кружев и пошлости. Но именно эта простота, именно эта домашняя, неподготовленная искренность делала ее сейчас самой эротичной женщиной на свете.
Сергей перестал дышать.
Мила быстро, судорожно наклонилась, подняла с лавки приготовленное Павлом полотенце и обернулась в него, скрыв тело от чужих глаз. Но в момент, когда она наклонялась, ткань белья натянулась на ягодицах, и Сергей услышал — или ему показалось? — как кто-то из мужчин сдавленно выдохнул.
— Все, — сказала она прерывающимся голосом. — Можете поворачиваться.
Мужчины обернулись не сразу — сделали паузу, словно давая ей время освоиться. Или давая себе время справиться с очевидной реакцией, которую теперь, в свете лампы, скрыть было практически невозможно.
У Вадима член стоял уже не полностью, но достаточно, чтобы полотенце, которое он небрежно держал в руке, казалось жалкой маскировкой. У Игоря эрекция набухала медленно, но верно — длинная, прямая, упирающаяся в живот. Толик же не стеснялся вовсе: его член, огромный даже в покое, теперь заметно отвердел и приподнялся, образуя угол с мощным туловищем. Даже Павел, всегда безупречный, выглядел смущенным, придерживая рукой бедро в попытке скрыть очевидное.
— Ну что, — хмыкнул Вадим, хлопнув себя по ляжке, — женский день в бане? Давно такого не было.
— А у тебя и не было никогда, — поддел его Игорь, но голос его звучал глубже обычного.
— Да ладно вам, — одернул их Павел, но в его тоне не было строгости. — Мила — гостья. Все прилично. Пьем чай, паримся. Никаких шуток.
— А мы что? Мы ничего, — невинно отозвался Вадим, но глаз с Милы не сводил.
Мила стояла, завернутая в полотенце, и чувствовала, как воздух вокруг нее стал плотным от мужской энергии. Она ощущала себя так, словно оказалась в клетке с хищниками — но хищниками, с которыми она, кажется, была в безопасности. Или не была. Или не хотела быть.
Алкоголь расплывался по венам горячими реками. Возбуждение — острое, почти болезненное — пульсировало в висках, в груди, внизу живота. Она не видела раньше таких мужских тел. Она не знала, что члены могут быть такими большими, такими... угрожающими и прекрасными одновременно. И та часть ее, которую она считала уснувшей, теперь кричала во весь голос.
— Я... в парилку, — сказала она сбивчиво. — Можно?
— Конечно, — Павел открыл дверь в горячее, травяное нутро бани. — Проходи. Только осторожно, там горячо.
Она шагнула вперед, стараясь не качаться, и мужчины расступились, давая ей дорогу. Полотенце облегало ее бедра, и когда она проходила мимо, Сергей увидел, как Вадим проводил ее взглядом, как у Игоря дрогнули ноздри, словно он втягивал ее запах, как Толик чуть склонил голову рассматривая ее сзади с выражением, которое Сергей не мог расшифровать.
Тетя пиздализа часть 2