—. ..а он ему и говорит: «Доктор, у меня после бани сердце колотится!» А доктор: «Это не после бани, это после пятой рюмки!» — гоготнул Вадим, разливая коньяк по граненым стаканам.
Все заржали. Игорь откинулся на спинку стула и, утирая выступившую слезу, выдал в ответ:
— А я слышал другой. Приходит мужик к врачу: «Доктор, у меня член стоит каждое утро в шесть утра. Это нормально?» Врач: «Конечно, нормально! Это же утренняя эрекция!» Мужик: «Да? А то соседи жалуются, что я их петуха пугаю».
Грохот смеха прокатился по кухне. Павел закашлялся, подавившись чаем. Вадим хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули вилки. Толик, всегда молчаливый, издал низкий, утробный смешок, похожий на рокот далекого грома.
— Ну, Игореха, ты даешь! — выдохнул Вадим, вытирая рот. — Про петуха — это сильно.
— А то! — Игорь поднял стакан. — Давайте. За сегодняшний вечер. За баню, за шашлык и за прекрасную женщину, которая сделала этот вечер незабываемым.
Все подняли стаканы. Сергей тоже. Чокнулись. Выпили. Коньяк обжег горло и провалился в желудок горячей волной.
— Сергей, давай тост, — предложил Павел, наливая по новой. — Ты муж. Тебе слово.
Сергей помедлил, собираясь с мыслями. Пальцы его подрагивали, но он надеялся, что никто не замечает.
— За Милу, — сказал он просто. — За то, чтобы она всегда была счастлива.
Они выпили снова. Коньяк начинал делать свое дело: лица раскраснелись, глаза заблестели, разговоры стали громче и свободнее.
— Слышь, Вадим, — вдруг оживился Игорь, намазывая сало на хлеб, — а помнишь анекдот про баню и трех мужиков?
— Какой?
— Заходят трое в баню. Один говорит: «У меня член — как огурец!» Второй: «А у меня — как банан!» Третий молчит. Они спрашивают: «А у тебя?» А он: «У меня — как луковица». Они ржут: «Ты что, это ж маленький!» А он: «Зато когда раздеваюсь — вижу его и плачу».
Грохот смеха снова сотряс кухню. Вадим заржал так, что ему пришлось держаться за живот. Павел утирал слезы салфеткой. Даже Толик улыбнулся — скупо, но заметно. Сергей смеялся вместе со всеми, хотя внутри у него все еще дрожало.
— А вот еще! — подхватил Вадим, отдышавшись. — Приходит мужик к сексопатологу: «Доктор, у меня проблема. Я занимаюсь сексом по шесть часов». Врач: «И в чем проблема?» Мужик: «Я живу в пятиэтажке, и соседи жалуются, что я громко кричу: „Три часа член стоит, три часа — нет!“»
Новый взрыв хохота. Сергей смеялся, и смех этот был искренним, но в то же время каким-то нервным, вибрирующим на грани истерики. Слишком много всего случилось за этот вечер. Слишком далеко все зашло.
Вдруг Вадим осушил свой стакан, крякнул и поднялся.
— Так, мужики, — сказал он, потягиваясь. — Пойду проверю, как там Людмила. А то лежит одна, бедняжка.
Сергей напрягся. Его пальцы сжались на граненом стакане. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — он еще не знал, что именно, — но слова застряли. Вадим уже вышел из кухни и скрылся в коридоре.
Никто не отреагировал. Павел как ни в чем не бывало разливал коньяк. Игорь ковырял вилкой огурец. Толик просто сидел, опершись подбородком на ладонь, и смотрел в одну точку.
Сергей сидел и ждал.
Через минуту из спальни донесся первый стон. Приглушенный, низкий, грудной. Так стонала Мила, когда возбуждение накатывало на нее волнами, когда ее тело начинало отвечать на ласки.
Никто за столом не подал виду. Павел продолжал рассказывать что-то про рыбалку. Игорь кивал. Толик молчал.
Манипулирование временем и управление разумом. Часть 13: Покорная страсть горячей учительницы