Сергей увидел это. Не мог не увидеть. Капля спермы — спермы Вадима, смешанной с соками жены, — упала на пол кухни его друга. И он, Сергей, смотрел на нее словно завороженный.
— Ну, мужики, — Вадим развел руками с видом триумфатора, — свободна одна дырка! Кто следующий? Вы тут сидите, а там такое... эх!
— Вадя, ну ты даешь! — заржал Павел, хлопая его по голой спине, когда тот плюхнулся на стул. — Мы уж думали, ты там уснул.
— Я?! — возмутился Вадим с притворной обидой. — Я, между прочим, работал. Как папа Карло. Людмила — женщина огонь, я вам скажу. Думал, она после бани устала. Ничего подобного. Приняла как родного.
— Да слышали мы, как она тебя принимала, — усмехнулся Игорь. — Твой рев, по-моему, в соседней деревне было слышно.
— А то! — Вадим горделиво откинулся на спинку стула. — Я, когда кончаю, всегда рычу. Это у меня особенность такая. Женщинам нравится.
— Нравится — не нравится, — Павел покачал головой, — а соседей перепугал.
— Да ну вас, — отмахнулся Вадим, наливая себе щедрую порцию наливки. — Зато теперь там Игореха остался. Один. А там, сами понимаете, две дырки, а мужик один. Непорядок.
— Так я и говорю, — подхватил Павел, поднимаясь, — надо подсобить товарищу.
Сергей смотрел на эту сцену и чувствовал, что его лицо все еще пылает, а внутри творится что-то невообразимое. Вадим сидел напротив — голый, довольный, обсуждающий его жену так, словно речь шла о только что пойманной щуке. И никто не находил в этом ничего странного. И он, Сергей, сам — он сидел здесь, пил с ними, и не вставал, не кричал, не бил кулаком по столу.
Потому что странным образом — не хотел.
В нем боролись два человека. Один — муж, оскорбленный и униженный. Второй — режиссер, автор сценария, который видел, как его пьеса разыгрывается блестяще. И второй побеждал. С трудом, с болью, но побеждал.
— Я пойду, — сказал Павел, поднимаясь и отряхивая крошки с колен. — Помогу Игорю. А то он там один, а Людмила у нас женщина горячая.
— Разберусь, — Павел подмигнул и скрылся в коридоре.
Сергей проводил его взглядом. В спальне теперь были Игорь и Павел. Два его друга — с его женой. Теперь совсем недавно Павел был там, в парилке, первым, кто осмелился войти в нее после Толика. И вот он снова идет туда, как к себе домой.
Из спальни снова стали доноситься звуки. Но теперь — другие. Приглушенные, ритмичные. Мокрое, глубокое чмоканье, прерываемое влажными всплесками. И поверх всего — мычание Милы. То самое, горловое, когда рот забит до предела.
— О, — поднял брови Вадим, прислушиваясь. — Похоже, у них там серьезно. Паша с фронта зашел, а Игорь окопался наверху.
— Или наоборот, — тихо добавил Толик.
Оба засмеялись. Сергей рывком поднес стакан к губам и выпил залпом. Наливка была сладкой до приторности, но он не почувствовал вкуса. Все его чувства сейчас были сосредоточены в ушах. В тех звуках, что доносились из спальни: мычание его жены, в рот которой, очевидно, входил чей-то член — глубоко, до самого горла. Шлепки. Довольное ворчание Павла. И ритмичный, ни на секунду не стихающий скрип кровати.
— Эх, — Вадим разлил наливку по стаканам, — хорошая у тебя жена, Сергей. Просто сокровище. Я серьезно. Ты не думай, что я шучу.
Сергей поднял на него глаза. Вадим смотрел без насмешки. С
Фантазия шестая