— Я смотрю, ты готовишь свой потрясающий соус «Альфредо», мам, — сказала я, улыбаясь ей.
— Ты его любишь, милая, — ответила она, улыбнувшись в ответ. — Рада, что могу приготовить его для тебя.
— Куда ты положила сосиски? — спросила Эмили, всё ещё копаясь в холодильнике. — Ты же купила их?
— Да, они в нижнем ящике, — резко бросила мама.
— А-а-а, — невозмутимо отозвалась Эмили. — Постой-ка. А почему здесь пустые бутылки от фраппучино?
— Не знаю, — сухо ответила мама, продолжая крошить чеснок.
О чёрт, я недостаточно хорошо их спрятала.
— Ты их выпила, Марша? — спросила Эмили, высунув голову из-за дверцы холодильника, с озабоченным выражением лица.
Я попыталась послать маме мысленный сигнал, чтобы она сказала «да», но, видимо, он не дошёл.
— Я не пью кофе охлаждённым, так что нет, — едко ответила мама.
Эмили метнула в меня взгляд — взгляд, который, мягко говоря, не показался мне обнадёживающим. Её глаза говорили, что она считает, будто я её ослушалась, — и была права. Потом она опять нагнулась за дверцу, я услышала, как она открыла ящик и достала сосиски, после чего выпрямилась и захлопнула дверцу. Положила сосиски на стойку, подошла ко мне и очень сильно сжала мою руку.
— Что? — спросила я, прикидываясь, что не понимаю, из-за чего она злится.
Она ничего не ответила, а потащила меня за собой вверх по лестнице в бывшую комнату моего брата — теперь её комнату — и захлопнула дверь. Я не могла не заметить все телевизионные и компьютерные мониторы, расставленные вдоль стен: Боже правый, во что она превратила эту комнату?
— Ты их выпила, да? — обвинила меня Эмили низким и злым тоном.
— Выпила что? — ответила я, всё ещё прикидываясь.
— Не играй со мной, девочка, — произнесла она с выражением надвигающейся ярости в глазах, которое начало меня пугать.
— Они выглядели так аппетитно, — выпалила я, поспешно признаваясь. — Ну послушай, ты же сама сказала, что я сегодня была молодцом. Мне что, в награду нельзя?
— Потому что это тебе не на пользу! — закричала она, и я вздрогнула. — Сколько раз я тебе говорила: нельзя пить кофе и вообще ничего с кофеином?
— Несколько, — тихо ответила я.
— То есть, прекрасно зная это правило, ты решила, что можно самовольно нарушить его и выпить — просто потому, что тебе сказали, что ты была хорошей?
— Ну... да, видимо, так, — я становилась всё более нервной и не могла придумать достойных ответов.
— «Видимо, так», — гневно повторила она мои слова. — Тебе даже в голову не пришло, что, может быть, стоит сперва спросить у кого-то из нас, раз ты знаешь: мы не любим, когда нарушают наши правила?
— А ты бы разрешила?
— Нет. А теперь отвечай.
— Ну... — снова начала я, — я надеялась, что ты не узнаешь.
— А мы разве не всегда узнаём? — сказала она, властно уперев руки в бока. — Господи Иисусе, Аманда, как ты могла быть такой глупой? Я знаю, ты не настолько тупа.
— Они выглядели аппетитно, — взмолилась я. — Я не удержалась, я человек. Я же пила их с начала старших курсов института и не пила ни одного с тех пор, как встретила тебя. К тому же меня вырвало после того, что я увидела на сайте.
— Это неважно, вред уже нанесён, — продолжала она гневно. — Обратно не вернёшь. Ты нарушила прямое правило, и не думай, что тебя не накажут, причём сурово.
Под стук колес