его предыдущих кончаний, стекая по его яйцам и оставляя мокрые следы на животе.
— Трахай меня... — хрипло повторяла она, глядя на него сверху. — Я хочу тебя... Кончи в меня снова... Я хочу, чтобы ты заполнил меня полностью... чтобы из меня всё текло...
Она двигалась всё быстрее, её киска хлюпала и чавкала от каждого толчка. Лёша схватил её за бёдра и начал поднимать ей навстречу, вгоняя член глубоко. Настя запрокинула голову и застонала громче.
— Боже... я сейчас... я сейчас кончу... — выдохнула она.
Когда она кончила в третий раз, сидя на нём, это получилось резко и сильно. Её тело сильно затряслось, киска жадно и ритмично сжалась вокруг его члена, а из неё снова брызнуло несколько струек прозрачной жидкости. Она крикнула его имя и упала вперёд, дрожа всем телом.
Лёша кончал в неё последний раз с низким, протяжным стоном. Он прижимал её бёдра к себе, глубоко заходя и выстреливая остатки спермы в уже и без того наполненную её киску. Он чувствовал, как она продолжает мелко сокращаться вокруг него даже после своего оргазма, будто не хочет отпускать ни каплю.
Настя упала ему на грудь, тяжело дыша. Её тело всё ещё мелко подрагивало. Она прижалась лицом к его шее и прошептала ему на ухо, почти плача от переполнявших чувств:
— Я не могу без тебя... Даже если это слишком быстро... даже если это неправильно... я всё равно хочу тебя. Каждый день. Каждую ночь. Я хочу, чтобы ты кончал в меня... и чтобы я чувствовала тебя внутри себя даже утром.
Он обнял её крепче, погладил по мокрой от пота спине и тихо ответил:
— Я тоже не могу без тебя. И я не собираюсь останавливаться.
Они стали жить вместе через полтора месяца после первой ночи.
Решение пришло само собой. Однажды утром, когда Настя снова собиралась уходить к себе в коммуналку, Лёша просто сказал:
— Останься. Не уезжай.
Она посмотрела на него, потом тихо улыбнулась и поставила сумку обратно у двери.
Через неделю они начали искать квартиру. Ходили по объявлениям, смотрели варианты в разных районах, спорили, какая кухня удобнее и сколько света нужно в спальне. В итоге сняли небольшую двушку на Петроградской стороне — старую, с высокими потолками и деревянными полами, которые скрипели под ногами. Когда они впервые вошли туда уже со своими вещами, Настя долго стояла посреди пустой комнаты и тихо сказала:
— Здесь можно начать всё заново.
Они обустраивались медленно и с удовольствием. Покупали посуду вместе, спорили, какой цвет штор выбрать, и в итоге купили те, что нравилось ей. Лёша чинил скрипящие двери, Настя развешивала свои картины и фотографии. По вечерам они готовили вместе — она резала овощи, он стоял у плиты и помешивал. Иногда она подходила сзади, обнимала его за талию и целовала в шею, а он поворачивался и прижимал её к столу, забывая про ужин.
Секс стал частью их обычной жизни. Они занимались им по два-три раза в день — утром перед работой, иногда днём, когда кто-то из них приходил домой раньше, и почти каждую ночь. Настя любила, когда он брал её жёстко. Люб́ила, когда он прижимал её лицом к подушке, шлёпал по заднице и трахал глубоко, пока она не начинала умолять. Она была пошлой именно так, как ему нравилось: шептала «трахай свою девочку», «кончи мне в пизду», «я хочу чувствовать тебя внутри». А после, когда он уже выходил из неё, она становилась совсем другой — нежной, почти робкой. Целовала ему грудь, живот, гладила волосы и тихо говорила, что никогда никого так не любила.
Выпускной в коттедже