почти не разговаривали. Иногда она подходила к нему сзади, обнимала за талию и прижималась лбом к его спине. Он поворачивался, целовал её в волосы и гладил по голове, но оба чувствовали, что это больше попытка успокоить себя, чем друг друга.
К пяти часам квартира была идеально чистой. На столе уже стояла ваза с белыми хризантемами, которые Настя купила по дороге домой. Она стояла посреди гостиной в платье тёмно-синего цвета — том самом, в котором впервые отдалась ему, — и смотрела на часы.
— Шесть сорок, — тихо сказала она. — Они должны прийти в семь.
Лёша подошёл, обнял её сзади, положил подбородок ей на плечо.
— Дыши, — попросил он. — Всё будет нормально.
Она кивнула, но не повернулась. Просто взяла его руку и прижала к своему животу, будто хотела, чтобы он почувствовал, как там всё сжимается.
Виктор Морозов пришёл первым.
Он был уже слегка навеселе, но держался на ногах уверенно. Выпил он перед выходом не потому, что хотел «расслабиться» в обычном смысле. Просто встреча с сыном и его девушкой — это была та самая ситуация, в которой Виктор всегда чувствовал себя не в своей тарелке. Он не умел «просто общаться». Не умел улыбаться и говорить «как дела». Алкоголь был для него единственным способом приглушить эту внутреннюю скованность и сделать так, чтобы язык не прилипал к нёбу. Две рюмки водки перед тем, как выйти из дома, — это была его привычная «подготовка» к любому событию, где требовалось быть «нормальным». Он даже не считал это пьянством. Просто... чтобы не молчать слишком много. Чтобы не чувствовать себя совсем чужим.
Когда Настя открыла дверь, он несколько секунд просто стоял и смотрел на неё. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, по волосам, по фигуре. Что-то в его глазах дрогнуло — не узнавание, а что-то более смутное и неприятное. Будто он видел это лицо раньше, но не мог вспомнить где. Лёгкий холодок пробежал у него по спине. Он моргнул, пытаясь отогнать это ощущение, и тихо кивнул:
— Здравствуй.
Голос у него получился чуть хрипловатым.
Настя улыбнулась вежливо, хотя внутри уже почувствовала какую-то странную тяжесть от его взгляда.
— Здравствуйте. Проходите, пожалуйста. Лёша на кухне.
Виктор тяжело ступил в прихожую. Настя помогла ему снять куртку. Когда она взяла её из его рук, он на секунду задержал взгляд на её пальцах. Опять это странное чувство. Будто что-то внутри него сжалось. Он молча прошёл дальше.
На кухне Лёша стоял у плиты и помешивал что-то в кастрюле. Услышав шаги отца, он обернулся. Их взгляды встретились. Виктор на секунду остановился в дверях. В его глазах промелькнуло что-то сложное — смесь усталости, вины и какой-то тяжёлой нежности, которую он почти никогда не показывал. Он подошёл к сыну и неожиданно для себя самого обнял его. Коротко, неловко, но крепко. Лёша замер на секунду, потом ответил на объятие.
— Папа... — тихо сказал он. — Рад, что пришёл.
Виктор похлопал его по спине своей тяжёлой ладонью и отпустил. Лицо его было слегка красным — то ли от выпитого, то ли от эмоций, которые он не умел выражать.
— Ты... выглядишь хорошо, — сказал он, глядя на сына чуть дольше обычного. — Похудел немного. Или это мне кажется?
Лёша слабо улыбнулся.
— Нет, нормально. Просто много работаю. Садись. Хочешь пива? Или сразу поесть?
Виктор сел за кухонный стол, тяжело опустившись на стул. Оглядел квартиру — не придирчиво, а как-то внимательно. Взгляд задержался на фотографиях на стене, на полках с книгами, на пледе, брошенном на спинку дивана в гостиной. Что-то в этом доме было...
В поход с классом