но тем не менее. Доминирование и подчинение. Он — доминант, она — сабмиссив. Ей нравится, когда её унижают, бьют, приказывают.
— Откуда ты всё знаешь? — спросила Карина.
— Я же говорил. Книжки читаю. И порно смотрю. Но тут — живой пример. Это интереснее.
— Интереснее? — Лена фыркнула. — По-моему, это просто мерзко. Она позволяет себя бить. По лицу. Как последнюю блядь. И ей нравится.
— А что в этом плохого? — вдруг спросила Карина.
Все уставились на неё.
— В смысле? — не поняла Лена.
— Ну, если ей нравится, и ему нравится, и они взрослые люди — что в этом плохого? Вы говорите «шлюха», «давалка», «мерзко». Но она никого не насилует. Она не изменяет мужу — она в разводе. Она не бросает ребёнка — Саша здесь, в соседней палатке, и он спит. Что она делает не так?
— Она позорит сына, — сказала Лена.
— Чем? Тем, что занимается сексом? Саша спит. Он не слышит. А если бы и слышал — это её личная жизнь. Она имеет право.
— Имеет, — согласилась Лена. — Но мы имеем право называть вещи своими именами. Она — шлюха. И я не вижу причин этого не говорить.
— Тогда назови Виктора кобелём, — предложила Карина.
— Легко. Он кобель. Старый похотливый кобель, который пользуется тем, что одинокая женщина хочет внимания.
— А мне кажется, она его использует, — тихо сказала Оля. — Не он её, а она его.
— Что? — Лена повернулась к ней. — Ты серьёзно?
— Ну да. Он весь день за ней ходил. Он ей коньяк наливал. Он палатку специально рядом поставил. Это он её добивался. А она просто... согласилась.
— Просто согласилась? — переспросила Лена. — Оль, ты слышишь, что она там вытворяет? Это не «просто согласилась». Это «активно участвует».
— Я слышу, — кивнула Оля. — Но она всё равно... главная. Понимаете? Он ей приказывает — а она позволяет. Он её бьёт — а она просит ещё. Это как будто он думает, что контролирует ситуацию, а на самом деле она. Потому что если она встанет и уйдёт — всё кончится. А он без неё не может.
Повисла пауза. Все переваривали эту мысль.
— А Олька права, — сказал вдруг Серёга. — Я не подумал об этом с такой стороны, но да. Формально доминирует Виктор — он приказывает, он бьёт, он управляет темпом. Но реально — доминирует она. Потому что всё происходит только с её согласия. Она — центр. Она — источник. Это её игра.
— Игра в шлюху, — добавила Лена.
— Пусть так. Но она в ней — королева.
Из маминой палатки снова донеслись стоны — теперь громкие, на грани крика. Темп нарастал. Шлепки стали такими быстрыми, что сливались в один непрерывный звук. Виктор рычал что-то неразборчивое. Мама кричала: «Да! Да! В жопу! В жопу давай!»
— Опять в жопу, — констатировал Дима. — У них там прям марафон анальный.
— Я не понимаю, — сказала Оля. — Это же больно. Зачем ей туда?
— Не больно, если правильно подготовиться, — ответил Серёга. — И некоторым это приносит особое удовольствие. Там много нервных окончаний.
— И она, судя по звукам, из этих «некоторых», — добавила Лена. — Ей нравится в жопу. Нравится, когда бьют. Нравится, когда приказывают. Полный набор. Хуесоска и блядь.
— Хуесоска? — переспросила Карина. — Ты откуда это слово знаешь?
— Из жизни. Есть такие женщины. Они сосут, глотают, дают в жопу, позволяют себя бить — и им это нравится. Их так и называют.
Из кладовщица в проститутки.