нечто, напоминающее нежное мясо. Рядом с миской лежали ломти хлеба — плотного, с хрустящей корочкой, которые пахли травами и маслом.
— Это твой "стандартный земной ужин номер восемь", — объявил Марк, ставя перед матерью миску. — Суп с овощами и мясом, по рецепту какой-то планеты, которую синтезатор идентифицировал как "Россия, регион Сибирь".
Софи вдохнула аромат и закрыла глаза на мгновение. Пахло детством — бабушкиным домом, зимними вечерами, когда за окнами выла вьюга, а на столе дымилась тарелка горячего супа. У неё перехватило горло.
— Боже, — выдохнула она, открывая глаза и беря ложку. — Я не плакала над едой с тех пор, как мне было двадцать лет. Синтезатор, я тебя люблю.
Синтезатор, который, казалось, ждал этого момента, ответил нейтральным, мелодичным голосом.
— Я запрограммирован на удовлетворение ваших потребностей. Рад, что моя работа приносит удовольствие.
— Он у тебя ещё и с чувством юмора? — спросил Марк, поворачиваясь к Ом'рк'тану, который сидел рядом, наблюдая за ними.
— Все продвинутые ИИ имеют базовые протоколы социального взаимодействия, — ответил тот, принимая из рук сына миску с супом, от которой поднимался пар. — Но этот корабль — мой компаньон уже много лет. Он научился подстраиваться под мой стиль общения.
— То есть он такой же сухой и ироничный, как ты? — уточнила Софи, отправляя ложку в рот.
— С годами он перенял мои речевые паттерны, — подтвердил Ом'рк'тан, и в его голосе прозвучала нотка, которую можно было назвать гордостью. — Иногда я забываю, с кем разговариваю — с ним или с собой.
— Ты создал себе собеседника по образу и подобию, — усмехнулся Марк. — Это или очень мудро, или очень одиноко.
Ом'рк'тан замер, и его чёрные глаза встретились со взглядом Марка. В них не было обиды — только спокойное принятие.
— И то, и другое, — ответил он тихо. — Быть исследователем в одиночку среди звёзд — это привилегия и проклятие. Ты видишь чудеса, которые никто не видел, но у тебя нет никого, с кем можно ими поделиться.
Повисла пауза, наполненная смыслом. Софи положила ложку и протянула руку через стол, накрывая его ладонь своей.
— Теперь у тебя есть мы.
Он посмотрел на её руку, затем на неё, и в его чёрных глазах мелькнуло то выражение, которое она уже научилась распознавать — тепло, смешанное с удивлением.
— Да, — ответил он. — Теперь есть.
Они ели молча несколько минут, наслаждаясь теплом и сытостью. Суп действительно был хорош — насыщенный, с лёгкой кислинкой и пряным послевкусием, которое согревало изнутри.
Но когда миски опустели, и Софи отставила свою в сторону, облизывая ложку, она почувствовала, что внутри поднимается вопрос, который вертелся у неё на языке весь день. Она не знала, как правильно его задать — боялась, что он прозвучит как обвинение или как страх, — но она чувствовала, что должна спросить.
Она помолчала, собираясь с мыслями, и затем подняла взгляд на Ом'рк'тана.
— У меня есть к тебе несколько вопросов, — начала она, и её голос был тише обычного. — Если ты не против.
Он поднял голову от своей миски — которую, кстати, почти опустошил, хотя утверждал, что его вид не нуждается в обычной пище, — и встретил её взгляд с тем спокойным вниманием, которое она так ценила.
— Спрашивай.
Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как лёгкое волнение шевелится в груди.
— Ты изучал нас. Людей. Как сегодня мы изучали троппов? До того, как мы встретились?
Он не отвёл взгляда, и его ответ пришёл без заминки.
— Да. Я изучал ваш вид на протяжении тридцати семи ваших лет.
В мае 45-го...