— Тридцать семь лет? — переспросил он, и в голосе его звучало неподдельное изумление. — Ты наблюдал за нами тридцать семь лет?
— Не непрерывно, — поправил Ом'рк'тан. — Я собирал данные в течение нескольких экспедиций, разделённых промежутками. Но общий срок наблюдений — чуть больше тридцати семи земных лет.
Софи чувствовала, как мурашки бегут по коже. Тридцать семь лет. Немного позднее того, как она родилась, выросла, вырастила сына, прожила свою жизнь — и всё это время где-то в космосе существо вроде него собирало данные о её виде, как она сегодня собирала данные о троппах.
— Что именно ты изучал? — спросила она, и её голос был ровным, хотя внутри всё трепетало.
— Всё, — ответил он просто. — Вашу историю, культуру, языки, социальные структуры, биологию, психологию. Я собирал информацию из ваших открытых источников — интернет, книги, записи, — а также проводил полевые наблюдения.
— Полевые наблюдения? — переспросил Марк, и в его голосе прозвучала настороженность. — Ты был на Земле?
Ом'рк'тан медленно кивнул.
— Дважды. В первый раз — двадцать лет назад, на короткий период, чтобы собрать базовые данные. Во второй раз — семь лет назад, когда я проводил более глубокое исследование ваших социальных структур. Я использовал биотехнологический камуфляж. Никто не заметил моего присутствия.
Софи переглянулась с сыном. Мысль о том, что пришелец ходил среди них — по улицам, по магазинам, возможно, сидел рядом с ними в кафе — была одновременно пугающей и завораживающей.
— Ты мог видеть меня, — тихо сказала она, не отводя взгляда. — Все эти годы. Ты мог проходить мимо меня на улице, и я бы никогда не узнала.
— Маловероятно, — ответил он, и в его голосе не было торжества — только спокойная констатация. — Я не запоминал лица каждого человека, которого видел. Я собирал статистику, а не индивидуальные истории. — Он сделал паузу. — Ты стала первой индивидуальной историей, которую я решил изучить вблизи.
Софи почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Почему? — спросила она, и её голос был тихим, почти шёпотом. — Почему мы?
Повисла тишина. Ом'рк'тан смотрел на неё, и в его чёрных глазах было то глубокое, спокойное внимание, которое она так ценила. Он молчал несколько долгих мгновений, словно собирая слова.
— Я искал особенных субъектов, — начал он медленно. — Не просто людей, а тех, кто проявлял бы определённые качества: психологическую устойчивость, способность к адаптации, глубину эмоционального опыта. Я проанализировал тысячи биографий, сотни тысяч записей из ваших социальных сетей и публичных источников.
Он снова сделал паузу, и его взгляд стал мягче.
— Вы двое попали в мою выборку случайно. Изначально я искал изолированные случаи — мать и сына с необычной динамикой отношений. Первая выборка была широка. Но чем больше я анализировал, тем яснее видел потенциал. Софи, ты обладаешь редкой для вашего вида способностью — ты не сломалась под давлением. Ты рано потеряла мужа, в одиночку подняла сына, годами несла это на себе — и осталась целой.
Он перевёл взгляд на Марка.
— Ты, Марк, вырос в тени её устойчивости, но не стал её копией. Ты развил собственную эмпатию и способность принимать сложные решения, даже если они идут вразрез с социальными нормами.
Софи чувствовала, как её глаза наполняются влагой. Она не ожидала, что он увидит в них столько — не как объекты эксперимента, а как личности.
— Но почему именно мы? — повторила она, и её голос дрогнул. — Из всех возможных матерей и сыновей на Земле, почему мы?
Инцест, рабство и унижение в социальной среде будущего