Голос стал настолько тихим, что пришлось наклониться ближе, и наши головы оказались в нескольких сантиметрах.
«Потом он наклонился, провёл руками по моей груди и сжал её, словно мы любовники». Голос немного надломился, ей пришлось глубоко вдохнуть. «Надо понимать, он огромный мужчина с громадными руками. Я пыталась встать, уйти, но он был такой сильный. Я сопротивлялась и плакала, а он продолжал мять мою грудь, словно это его личные игрушки. Если бы секретарь не постучал в дверь, уверена, он изнасиловал бы меня прямо в кабинете».
«Дени, мне так жаль».
Она замолчала, на минуту потерявшись в мыслях. «Следующие четыре или пять недель я делала всё, чтобы его избегать. Отправляла на любые встречи мужчин-сотрудников, если была вероятность его присутствия. Передавала документы на одобрение курьером, вместо того чтобы приносить лично. Знаю, это нелогично, но мне было так стыдно. Я не сделала ничего плохого, однако испытывала такой стыд и вину, что старалась сидеть в кабинете. Не хотела, чтобы меня кто-то видел.
Я тратила всё больше времени, пытаясь придумать, как его избегать, и все сотрудники видели, что что-то не так. В конце концов он устал от игры и вызвал меня к себе.
По дороге наверх меня буквально тошнило. Когда наконец пригласили, сначала он говорил только о работе, разносил всё, что я сделала, унижал усилия. Затем просто остановился, уставился на меня и сказал: “Я могу превратить твою жизнь в кошмар, а могу сделать тебя богатой женщиной. Выбирай”. Потом поднялся и обошёл стол, а я отступила к двери и остановилась, держась за ручку». Дени стиснула зубы, прежде чем продолжить, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.
«Никогда в жизни я не была настолько зла и сосредоточена. Сказала, что он свинья, что дома у него не одна жена, а три. Сказала: “Как вы смеете со мной так говорить?” Он рассмеялся и ответил, что может говорить мне всё, что пожелает. Затем начал приближаться. Я открыла дверь за спиной и убежала, а он просто стоял и смеялся. Ему было всё равно, если кто-то узнает, как он со мной обращается».
«Нельзя было подать жалобу на сексуальные домогательства?»
«Наверное, можно. Но он бы её похоронил. Вы не представляете, какая власть у этих людей. Я вернулась домой, плакала и пыталась понять, что делать с жизнью. Всё искала способ сохранить работу, но ни разу не рассматривала возможность позволить ему снова прикоснуться. На следующее утро пропуск не открыл дверь. Охрана отвела меня в кабинет, где стояла коробка с личными вещами: фотографиями семьи и собаки, копиями личных документов из стола, старыми чеками из ресторанов, открыткой, которую мама прислала из отпуска, даже упаковкой тампонов из нижнего ящика.
Честно говоря, это казалось ещё большим насилием, чем его прикосновения. Каждая крупица личного пространства была нарушена и лежала в той коробке перед охраной. Начальник службы безопасности вошёл и вручил письмо о том, что меня увольняют по статье за неподчинение и лишают права на любое пособие по безработице».
Дени подняла глаза и снова встретилась со мной взглядом. В глазах стояли слёзы, ещё на стадии до того, как одна из них сформируется и покатится по щеке.
«В одну минуту я из современной южноафриканки среднего класса превратилась скорее в собственность, чем в человека. Я была оглушена. Несколько минут стояла, пытаясь всё осознать, пока молодой охранник не потерял терпение. “Пойдёмте, сисси. Вам пора уходить”».
Я протянул руку, взял её ладонь и мягко сжал. Она едва улыбнулась. Пока мы держались за руки, оставшаяся история полилась наружу.
«Через неделю я начала искать работу, рассылать резюме, использовать знакомства, чтобы узнать о
Друзья. Начало