Длинный «конский хвост» её иссиня-черных мокрых волос, описав в воздухе изящный, упругий полукруг, со свистом рассек воздух и тяжело, с мягким шелестом лег на её плечо.
Она смотрела прямо на Иру. В её взгляде, направленном на девушку, теперь читалось не просто любопытство, а что-то очень похожее на узнавание или осознание того, что эти четверо — пришельцы из мира, где такие вещи просто невозможны.
Стремительный разворот великанши был настолько резким, что Саша, Катя и Миша инстинктивно отшатнулись назад, потянув за собой Иру. Но женщина-воин не собиралась нападать.
Она резко пригнулась, с удивительной для такого роста легкостью, и заглянула прямо в лицо Ирине. Голубые, широко распахнутые от испуга глаза Иры встретились с не менее прекрасными, глубокими и темными глазами предводительницы.
И вдруг лицо гигантши изменилось. Суровость исчезла, уступив место потрясенному, почти благоговейному узнаванию. Она широко открыла свои миндалевидные глаза, всматриваясь в черты Ирины так, словно видела перед собой кого-то, кого знала давным-давно, кого-то бесконечно дорогого, кто пропал без вести и теперь неожиданно вернулся невредимым.
Ира, пораженная этим взглядом, в котором читалась буря эмоций — от шока до немой радости, — так и застыла, не в силах пошевелиться под этим гипнотическим воздействием. Миша, почувствовав неладное, лишь крепче сжал её ладонь, инстинктивно притягивая девушку ближе к себе, словно безмолвно заявляя свои права и обещая защитить её от всего на свете. Саша и Катя стояли рядом, уставившись на Ирину и не понимая, что происходит.
Великанша, не отрывая взгляда от лица Иры, медленно опустилась на корточки, становясь с ней почти одного роста. С её лица не сходило выражение потрясения. Она протянула свою длинную, грациозную руку и осторожно, почти невесомо, провела кончиками пальцев по волосам Ирины.
Светлорусые, почти льняные волосы Иры разительно отличались от иссиня-черной, тяжелой гривы женщины-воина, создавая резкий, но завораживающий контраст в теплом свете костра. Воительница словно прикасалась к какому-то священному артефакту…
Вся группа гигантов замерла, разом направив свои пристальные, немигающие взгляды на удивлённую и напуганную Ирину. В их молчаливом внимании было столько веса, что воздух в гроте, казалось, снова стал плотным. Ира, не выдержав этого невидимого давления, сильнее вцепилась в руку Михаила и инстинктивно подалась назад, практически полностью спрятавшись за его широкой спиной, ища у него защиты.
Тонкие, изящные губы дикой красавицы снова раскрылись, и она что-то произнесла. Голос звучал негромко, но в её разговорной речи всё равно слышалась завораживающая музыкальность. Глубокий, низкий и грудной, её голос обладал звенящей чистотой — в нём отчетливо чеканились уверенность, древняя сила и непоколебимое спокойствие вожака.
Чтобы оказаться на одном уровне с ребятами и не пугать их своим подавляющим ростом, женщина плавно опустилась ниже — она поставила колени на сухую землю, чуть расставив стройные, сильные бёдра для устойчивости.
Миша невольно сглотнул от подступившего к горлу восхищения, абсолютно не в силах оторвать взгляд от этих невероятных, точеных ног. Кожаная повязка, больше похожая на дерзкое ультра-мини, скрывала только самое необходимое, оставляя на виду идеальные, литые бёдра с мягким бронзовым отблеском в свете пляшущего огня. В каждом её движении — даже когда она просто садилась у костра — прослеживалась безупречная, абсолютная гармония дикого тела, не знающего корсетов, стыда или слабости.
Опустившись перед ними, воительница слегка наклонила голову набок. Её глаза скользнули по Мише, затем по его сжатой кулаком руке, удерживающей Иру, и на её губах впервые появилась едва заметная, чуть теплая, но от этого не менее хищная улыбка.
Она снова протянула руку — на этот раз ладонью вверх, раскрытой и беззащитной, словно предлагая Ирине сделать шаг навстречу…
Миша словно попал под действие неизвестных чар. Его
Знаешь