Ева носила мужские рубашки --- они были просторнее, скрывали изменения. Но однажды утром, надевая джинсы, не смогла застегнуть пуговицу.
Стояла перед зеркалом, смотрела на своё отражение.
Живот выпирал --- округлый, твёрдый. Груди увеличились на размер, набухли, соски потемнели. Бёдра расширились --- не сильно, но заметно.
Я беременна. По-настоящему.
Ева положила обе руки на живот, закрыла глаза.
И впервые почувствовала движение.
Лёгкое. Как трепет крыльев бабочки. Внутри.
Слёзы полились сами.
Не от горя. От переполняющей, всепоглощающей радости.
Мой сын. Он там. Живой.
Шёпот подошёл, положил морду на её плечо.
Они стояли так долго, втроём --- мать, отец и ещё не рождённый ребёнок. И где-то в доме была Анна, создавшая эту возможность.
— --
Секс стал другим.
Ева боялась, что Шёпот потеряет интерес --- её тело изменилось, живот рос, она больше не выглядела как раньше.
Но он хотел её сильнее, чем когда-либо.
Феромоны. Анна объяснила: беременность усиливала их выработку. Жеребцы чувствовали это инстинктивно --- понимали, что она несёт потомство, и это возбуждало их.
Не только Шёпот. Все восемь жеребцов реагировали, когда Ева проходила мимо. Ржали, били копытами, члены выходили из оболочек.
Но она оставалась верна Шёпоту. Пока что.
Их близость в третий месяц была... иной.
Более медленной. Нежной. Он больше не вбивался яростно, а двигался осторожно, словно боялся навредить.
Он знает. Каким-то образом знает.
Ева принимала его лёжа на боку --- живот мешал позе на четвереньках. Шёпот подходил сзади, входил медленно, замирал, давая привыкнуть.
Оргазмы стали длиннее. Глубже. Не взрывные, а волнообразные --- накатывали один за другим, не прекращаясь минутами.
После Ева лежала в сене, его сперма текла из неё, и она гладила живот, шепча:
— -- Твой папа любит нас. Очень любит.
И жеребёнок отвечал толчком изнутри.
— --
Десятая неделя принесла странное открытие.
Ева ела завтрак --- овсянку с мёдом и фруктами --- когда почувствовала позыв. Не голод. Что-то другое.
Она встала, пошла к загону. Взяла пучок свежескошенной травы. Понюхала.
Запах ударил в мозг --- свежий, зелёный, правильный.
Не думая, откусила.
Жевала медленно. Трава была грубой, волокнистой, но вкус... вкус был хорошим. Естественным.
Проглотила.
И почувствовала, как что-то внутри успокоилось. Как будто тело говорило: да, это то, что нужно.
Анна застала её за этим через полчаса --- Ева сидела в загоне, жевала траву, как корова.
— -- Ева. Что ты делаешь? --- её голос звучал скорее с интересом, чем с осуждением.
— -- Ем. --- Ответ был простым, без стыда. --- Мне нужна клетчатка.
Анна присела рядом, взяла травинку из руки Евы, осмотрела, и на её лице появилась улыбка удовлетворения:
— -- Твой организм адаптируется. --- Голос был восторженным. --- Кишечник перестраивается, чтобы переваривать растительную пищу эффективнее. Это... прекрасно. Значит, интеграция идёт полным ходом.
— -- Это нормально?
— -- Нормально? --- Анна рассмеялась, погладив Еву по голове. --- Ничего в тебе больше не нормально в классическом смысле. Но по меркам гибрида --- да. Абсолютно нормально и правильно. Продолжай, если тебе хочется.
С того дня Ева ела траву регулярно. Не вместо человеческой еды, а вместе с ней. Утром --- овсянка. Днём --- трава. Вечером --- мясо. Анна одобрительно кивала, делая заметки.
Тело принимало всё. И Ева принимала руководство Анны.
— --
Одиннадцатая неделя стала переломной.
Ева проснулась и не смогла встать.
Совсем.
Ноги не держали вес. Спина отказывалась выпрямляться. Живот тянул вниз, как якорь.
Она попыталась подняться, используя стену --- упала обратно. Попробовала ещё раз --- то же самое.
Я-шлюха!Часть 1 и 2