спасибо! — сказала Гейл. — Всё и так ясно: одна уже опытная, другая — совсем юная».
Когда женщины приблизились, два жеребца понюхали воздух. Женский запах заставил их царапать землю копытами и трясти головами. Их конские члены извивались к земле, затем напрягались и вставали, торча под животами, как мечи.
У Синди потекли слюни. Она уже чувствовала вкус конского члена.
«По одному на каждую из нас», — сказал Гейл, поглаживая задницу Синди. «Как же нам повезло!»
Она отстранилась от Синди и начала гладить одного из жеребцов, проводя рукой по мускулистому боку животного.
— Боже мой, какой великолепный член! И посмотри на эти яйца!
Гейл потянулась под хвост жеребца, чтобы потереть его яички размером с авокадо. Она была так возбуждена, что потирала свою собственную вагину, одновременно стимулируя лошадь, и смазка стекала по внутренней стороне ее бедер.
Синди перешла к другой лошади, белому жеребцу, шерсть которого в лунном свете блестела голубовато-белым цветом. Он повернул голову и понюхал ее грудь, затем опустил голову, чтобы понюхать ее вагину. Он фыркнул, взмахнув гривой. Синди задрожала от возбуждения и легкого страха.
«Надо бы смазать этого крепыша», — сказала Гейл. Она присела под своим жеребцом, схватила его член и начала лизать его. "Боже, какой чудесный член! На вкус он точно такой же, как твой, Бак!»
«Сука!» — воскликнул Бак. Он медленно мастурбировал, обхватив яички левой рукой. Его заводило и наблюдать за женщинами, и участвовать вместе с ними — в равной степени. В эту минуту он не сводил глаз с новообретенной падчерицы, впитывая каждое её движение. Эта похотливая маленькая киска, по-видимому, так же сильно любила животных, как и ее мать.
Синди сидела на коленях под белым жеребцом, держа в руках его член, скользя по нему щеками и губами. Она терла головку о свои груди, пачкая липкой смазкой свои молодые, спелые соски. Она не могла быть уверена, но этот жеребец, казалось, имел даже больший член, чем тот, которому она отсосала ранее вечером.
«Я люблю твой член», — сказала она коню, а затем начала его лизать.
Шон обошел жеребцов, наклонившись поближе, чтобы посмотреть, как его мачеха и сводная сестра лижут два пульсирующих конских члена. Он не мог перестать касаться себя и знал, что скоро снова дойдёт до предела. За этот день он уже столько раз терял контроль, что всерьёз боялся, будто тело просто истощится. Но стоило лишь провести ладонью, как напряжение тут же нарастало, кровь приливала, и ощущение силы возвращалось. Он порой ловил себя на странной мысли: откуда в нём столько? Казалось, будто эта потребность живёт где-то глубоко внутри, не иссякая. Каждый раз волна сладострастия накрывала его, дрожь прокатывалась до самых кончиков пальцев, и именно ради этих мгновений он и жил.
Пока Синди облизывала член жеребца, она улыбнулась, увидев, как Шон наклонился к ней и уставился на неё. Игриво она сунула ему конский член в лицо, и он отпрянул. Она громко рассмеялась.
«Осторожнее, сестрёнка!» — сказал Шон. «Или я засуну этот хрен тебе в глотку и задушу тебя до смерти».
С озорной ухмылкой Синди распахнула рот и тут же высунула язык — резким, стремительным движением
«Ты сама этого хотела!» — сказал Шон и засунул свой член ей в глотку.
Синди задыхалась, но ей это нравилось. Ее горло быстро расслабилось, и через несколько секунд она уже кивала головой и работала языком над эрогенной зоной парня.
Шон почувствовал, как покалывает в его яичках, и понял, что если он сейчас не вытащит член, то кончит еще несколькими движениями ее языка. Он вытащил его как раз вовремя.
Проклятие