камни, тяжёлые и неотвратимые, заставляя её отзываться даже тогда, когда уже не оставалось сил. Он не спрашивал — он требовал, и в этой требовательности было столько напряжения, что воздух, казалось, звенел.
Бак погладил гладкую ногу девушки, затем ее красивую ступню. Отведя ее ноги еще дальше назад, он засунул ее пальцы в рот и начал их облизывать. Потоки удовольствия разливались по ноге Синди от сосания Баком пальцев. Потоки удовольствия сотрясали ее пах с каждым толчком члена жеребца. Ее ноги никогда не были так широко раздвинуты. Ее тело никогда не было так глубоко насажено на член. Когда Шон начал сосать пальцы ее другой ноги, она извивалась в безумном порыве похоти и чистых ощущений, бешено терзая груди о жесткую шерсть жеребца.
Движение. Ещё движение. Мир сузился до этого ритма, до ощущения, которое накатывало волнами, заставляя её забывать обо всём на свете.
Потный член Бака был почти до самого основания засунут ей в горло, и ей хотелось откусить его и проглотить. Она была так наполнена членами, что чувствовала, будто все ее тело превратилось в один огромный, пропитанный удовольствием член.
Белый жеребец искусно трахал, время от времени поднимаясь на дыбы, чтобы нанести серию быстрых толчков. Его ноздри раздулись, улавливая сладкий запах молодой девушки. Пока запах кружился в его голове, его пах механически двигался, а член наслаждался ее сочной, кипящей вагиной, из которой вытекали соки, и его член был весь в них.
Гейл, пошатываясь, выскользнула из-под своего жеребца и облокотилась на круп белого жеребца. Его хвост был поднят вверх и возбужденно вилял, и она без труда засунула лицо под его хвост и засунула язык ему в анус. Когда она вылизывала его анус, облизывая чувствительные складки его большого заднего прохода, он заржал от все большего возбуждения. Его бока начали дрожать.
Синди застонала, когда конский член завибрировал в ней. Её пальцы непроизвольно сжимались, будто пытались ухватиться за что-то твёрдое в этом вихре ощущений. Всё тело отзывалось на каждый импульс, и она уже не различала, где начинаются одни сотрясения и заканчиваются другие — они сливались в один густой, затягивающий ритм. Она прижалась к жеребцу — это была единственная точка опоры в мире, который стремительно терял очертания. Ее тело жаждало спермы, жаждало оргазма.
Что-то вспыхнуло в чреслах жеребца, и он громко заржал, когда сперма хлынула через его твердый как сталь член. Он встал на дыбы, так дико двигаясь, что Гейл упала на землю позади него, и Баку и Шону пришлось изо всех сил бороться, чтобы удержать Синди. Ее зубы чуть не откусили член Бака, когда оргазм взорвался в ее чреслах:
Она не успела ничего осознать: тело среагировало раньше, чем мысль успела оформиться в слово. Глаза закатились, а дрожь пробежала по коже, как электрический разряд — резкий, обжигающий, заставляющий выгнуться дугой. В этот момент она перестала быть собой: осталась только чистая, обнажённая чувствительность, которая отзывалась на каждое движение, на каждый звук, на каждый оттенок тепла. И в этом распаде на ощущения было что-то освобождающее — будто она наконец позволила себе перестать держаться и просто полететь. Её вагина сжалась, словно голодный рот, вокруг громадного члена жеребца, и конская сперма брызнула в самую глубину, в её матку.
В этот же момент лавинообразный поток спермы Бака начал наполнять ее другую бездонную дыру.
— Оооо, Боже! — Бак вертел головой из стороны в сторону, наслаждаясь ощущением того, как его член сливает сперму в сокращающееся горло падчерицы. Потоки сексуального наслаждения пронизывали его член, анус, ноги. Он чувствовал пульсацию в сосках, пальцах ног, яичках. Возбуждение было почти
На даче