взяла ремни, и пальцы у неё дрожали так, что застёгивать пришлось Алине. Алина закрыла глаза. Камера кивнула только после очень долгой, мучительной минуты, в течение которой влажные шлепки и сбитое дыхание Ксюши наполняли комнату.
Игрушка отправилась в «отработанную» коробку.
В основной коробке оставалось ещё несколько предметов. Но обе уже дышали часто, щёки горели, а внизу живота сидела злая, непрошеная горячая тяжесть, которую невозможно было полностью игнорировать. Они старались не смотреть друг на друга ниже лица.
— Он кивает не сразу, — вдруг сказала Ксюша тихо. — Он ждёт. Чего?
— Не знаю, — шёпотом ответила Алина.
Алина заглянула в коробку.
— Пять осталось.
Камера медленно повернулась, наведясь на оставшиеся игрушки. Будто напоминала: продолжайте.
Глава 7. Ошибки и случайности
Осталось пять самых странных.
Алина вытащила первой длинное гибкое тело, покрытое мягкими присосками и тонкими подвижными отростками. Оно тяжело легло в ладонь, тёплое от поролона, и тут же зашевелилось, едва она нажала кнопку. Ксюша смотрела на него с брезгливым ужасом, но уже без прежней ярости. Усталое понимание, что выбора нет, вытеснило всё остальное.
— У него вообще есть верх? — спросила Алина, вертя игрушку так и этак.
— Откуда я знаю? Ты у нас читала подкасты.
— Не про это!
Первая попытка вышла такой нелепой, что Алина сама едва не рассмеялась. Присоски цеплялись не там, отростки шевелились не туда. Камера не двигалась. Она будто наблюдала за экспериментом, терпеливо и ровно, не подсказывая и не торопя. Красный огонёк мигал. Алина зло поменяла положение, потом ещё раз, потом наугад — и тело вдруг вздрогнуло так, что она выронила игрушку и ойкнула, вцепившись в собственные колени. Один из тонких отростков попал прямо на набухший клитор и начал мягко пульсировать. Смазка хлынула сильнее. Лицо вспыхнуло. Она не ожидала, что получится так: случайно, от нелепой ошибки, от того, что просто не так повернула. Она подобрала игрушку и, не поднимая глаз, продолжила уже осознанно. Присоски мягко сжимали влажные ткани, отростки скользили, один постоянно тёрся о клитор. Влажные звуки стали громче. Когда дрожь в ногах прошла, объектив медленно кивнул.
Алина отдала игрушку в коробку и отвернулась. Ксюша всё видела, и обе знали, что это не обсуждается.
Следующим оказался тяжёлый ребристый вибратор с жёсткими ушками и третьим коротким отростком. Ксюша взяла его, повертела и приложила, как ей показалось, правильно. Камера молчала. Она переложила. Тишина. Ушки вообще не туда: они, судя по форме, для чего-то другого. Ксюша досадливо цокнула языком.
— Тебе помочь? — тихо спросила Алина.
— Ты же не знаешь, как.
— Я тоже не знала про первую.
Она придвинулась и осторожно направила руку Ксюши, подсказывая угол. Головка легко скользнула внутрь — влагалище уже было раскрыто и мокрое. Ребра проходили один за другим. Ушки легли по обе стороны клитора. Ксюша резко вдохнула и вцепилась ей в плечо.
— Блядь... не убирай руку...
Алина чувствовала под пальцами, как напряжённо ходит чужое тело. Как сокращаются мышцы вокруг ствола. Как смазка течёт уже свободно, стекая по промежности. Ксюша стонала сквозь зубы, уже не пытаясь сдерживаться, ногти впивались в плечо. Камера кивнула только тогда, когда её ноги задрожали, а дыхание сорвалось на всхлип.
Ксюша откинулась назад и закрыла лицо локтем.
— Не смотри на меня.
— Я не смотрю, — соврала Алина.
Третья игрушка оказалась вакуумной помпой: прозрачная колба с резиновой грушей. Алина прижала её к себе, но держала слишком слабо, и ничего не произошло. Камера ждала. Ксюша, не говоря ни слова, накрыла её ладонь своей и нажала. Вакуум сработал резко. Клитор втянуло внутрь, лепестки запульсировали. Алина выгнулась с громким, сорванным стоном, пальцы свело. Ксюша не убирала руку. Она
Сергей