слишком большим для его спины. Все они куда-то шли, что-то делали, о чём-то думали. Ни один из них не знал, что в доме за их спинами мужчина получил известие, которое разделило его жизнь на две части.
До звонка и после звонка.
Он подумал об Алисе и сразу же почувствовал желание позвать её, рассказать всё, позволить ей обнять его и сказать что-нибудь бессмысленное, но доброе. Ему хотелось услышать её голос. Хотелось, чтобы она села рядом и помогла ему выдержать первые часы, когда страх ещё не успел превратиться в задачу.
Он даже сделал шаг к двери, но потом остановился.
В памяти всплыл больничный коридор, рассказ Сергея о том, как Алиса плакала. Вспомнилось её лицо, когда врач разрешил ей войти в палату, и то, как она держала его руку, словно боялась, что он исчезнет, если ослабить пальцы.
Алексей вернулся к столу и снова взял телефон.
— Запишите меня на сегодня, — сказал он врачу, хотя запись уже была согласована. — Я приеду один.
— Ваша супруга может сопровождать вас, если вы хотите.
— Я приеду один.
Он произнёс это так твёрдо, что врач не стал спорить.
После разговора Алексей долго сидел, положив руки на стол. Он не считал себя трусом. В своей жизни он проходил через аварии на объектах, судебные разбирательства, предательства партнёров, тяжёлые разводы. Он знал, что плохие новости не становятся менее плохими оттого, что их скрывают.
Но он также знал Алису.
Если она узнает, что он болен, она не отойдёт в сторону. Она начнёт искать врачей, читать исследования, звонить знакомым, ездить с ним на процедуры. Она будет сидеть у его кровати, отказываться от собственных планов и убеждать себя, что всё это временно. А если болезнь окажется сильнее, она останется с памятью о месяцах, которые могла бы прожить иначе.
Он не хотел красть у неё это время.
Ему не приходило в голову, что она может сама решить, на что его потратить.
Именно это было самым страшным: он снова называл любовью право принимать решения за другого человека.
Врач говорил долго. Объяснял, какие исследования ещё нужны, какие специалисты должны посмотреть результаты, какие варианты лечения можно будет рассматривать после определения стадии. Алексей задавал вопросы о сроках, рисках, побочных эффектах и вероятности того, что лечение позволит добиться ремиссии.
Он не требовал невозможного. Не искал чудесных препаратов. Не верил в обещания людей, которые продавали надежду по цене роскошного автомобиля. Он хотел знать, что реально можно сделать и сколько времени займёт каждый этап.
Врач отвечал осторожно.
На некоторые вопросы он не мог ответить вообще.
Когда Алексей вышел из кабинета, в коридоре пахло антисептиком и свежей выпечкой из автомата в холле. Он остановился у окна и достал телефон. На экране было несколько сообщений от Алисы.
Ты долго. Всё нормально?
Через двадцать минут:
Я закончила в мастерской. Если ты ещё у врача, напиши, пожалуйста.
И ещё одно:
Я начинаю злиться. Это лучше, чем паниковать, но ненамного.
Алексей улыбнулся, хотя внутри всё болело.
Он набрал: Врач подтвердил диагноз. Нужно ещё несколько обследований. Я расскажу дома.
Палец замер над кнопкой отправки.
Он перечитал сообщение. Представил, как Алиса увидит его на экране, как сначала не поймёт, потом позвонит, как её голос изменится. Представил, что она бросит всё и приедет к нему. Что уже сегодня вечером их дом перестанет быть домом и станет местом, где они будут ждать новостей, бояться звонков и учиться произносить слово «лечение» так, словно оно обязательно означает спасение.
Он удалил сообщение.
Написал другое:
Ничего окончательного. Нужно ещё обследоваться. Буду дома через час.
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)