него с явным желанием выругаться, но вместо этого прижалась лбом к его плечу.
— Не шути так больше.
— Как?
— Будто ты железный. Или будто тебе всё равно, что с тобой происходит.
Он погладил её по спине.
— Мне не всё равно.
— Тогда почему я должна каждый раз угадывать?
На этот вопрос у него не было ответа, который не звучал бы как оправдание.
Алиса первой отпустила его и забрала из рук небольшую сумку.
— Я приготовила суп. Не спорь, он нормальный. Я проверяла рецепт дважды.
— Ты проверяла рецепт супа?
— После того как ты назвал мою прошлую попытку «овощной реконструкцией», я решила подойти к вопросу научно.
— Это был точный термин.
— Это был суп с кусочками моркови размером с кирпич.
Он улыбнулся. Она тоже, но улыбка быстро исчезла, когда Алиса заметила, как он осторожно переносит вес с одной ноги на другую.
— Сядь. Я принесу еду.
— Я могу сам.
— Алексей, я сейчас не хочу спорить. Пожалуйста.
Последнее слово прозвучало совсем иначе, чем приказ. Она не пыталась отнять у него остатки самостоятельности. Она просто устала бояться.
Он сел.
И впервые позволил ей принести ему суп, не объясняя, что мог бы справиться сам.
В первые дни после выписки они жили так, словно дом стал больничной палатой, в которой кто-то по ошибке оставил дорогую мебель и картины.
На холодильнике появился список лекарств. Алиса записывала время приёма, хотя Алексей уверял, что способен запомнить несколько таблеток без помощи внешней системы. На кухонном столе стоял тонометр. В кабинете она убрала из-под его руки папки с проектами и положила вместо них книгу, которую он не читал уже два года. Она проветривала спальню, следила, чтобы он не пропускал еду, и каждый вечер спрашивала, как он себя чувствует.
Поначалу Алексей отвечал честно. Потом начал уставать от собственных ответов.
«Нормально».
«Лучше».
«Немного устал».
«Ничего особенного».
Алиса слышала в этих словах не информацию, а закрывающуюся дверь.
На пятый день она застала его в кабинете за телефонным разговором с подрядчиком.
— Нет, я не собираюсь переносить сдачу объекта на месяц. Мы согласовали сроки ещё в феврале. Если вы не можете обеспечить...
Она молча подошла и положила ладонь на стол рядом с телефоном.
Алексей поднял на неё глаза и продолжил разговор:
— Я перезвоню через десять минут.
— Ты обещал работать по часу.
— Прошло сорок минут.
— Ты работаешь с девяти утра.
— С перерывами.
— Ты обедал?
Он не ответил.
Алиса забрала у него телефон и завершила вызов.
— Ты с ума сошла? — спросил он.
— Возможно. Но сейчас я хотя бы не делаю вид, что всё в порядке.
— Это моя работа.
— А это твоё сердце!
Она произнесла последнее слово слишком громко. Несколько секунд они смотрели друг на друга, оба разозлённые и оба напуганные.
— Ты не можешь управлять мной так, словно я ребёнок, — сказал Алексей.
— А ты не можешь вести себя так, словно тебе выдали запасную жизнь и забыли сообщить мне!
Алиса резко отвернулась. Её плечи поднялись, дыхание стало неровным. Алексей увидел, как она сжала пальцы, пытаясь успокоиться.
— Я не хочу, чтобы ты превратилась в мою сиделку, — сказал он уже тише.
— А я не хочу быть человеком, который однажды обнаружит, что любимый мужчина умер за рабочим столом, потому что не смог отложить чертову папку.
Она замолчала.
Алексей почувствовал, как у него похолодели ладони.
Любимый мужчина.
Она сказала это в сердцах, не выбирая слова. Может быть, сама не заметила. Может быть, заметила и не захотела отступать.
— Алиса...
— Не надо. Я знаю, что ты сейчас скажешь. Что я не обязана оставаться, что у меня есть своя жизнь, что ты не хочешь связывать меня обязательствами. Я всё это слышала. Ты так часто повторяешь,
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)