Алиса вошла с двумя бумажными стаканчиками воды и вопросом на лице.
— Ну? Что они сказали?
Алексей посмотрел на неё.
Ему нужно было произнести правду. Просто сказать: Они нашли что-то ещё. Возможно, это рак. Мне страшно. Я не знаю, что будет дальше.
Он даже открыл рот.
— Пока ничего определённого, — сказал он вместо этого. — Нашли образование, нужно обследовать. Врач не хочет делать выводы раньше времени.
Алиса подошла к кровати.
— Это опасно?
— Может быть. Они пока не знают.
— А ты?
— Я тоже пока не знаю.
Она внимательно смотрела на него, словно пыталась понять, что осталось за словами. Алексей выдержал её взгляд, хотя внутри всё требовало отвернуться.
— Ты мне скажешь, если станет известно что-то серьёзное? — спросила она.
Он почувствовал, как сердце болезненно толкнулось в груди. На этот раз боль была не физической.
— Конечно, — ответил он.
Алиса долго не двигалась. Потом поставила воду на тумбочку и села рядом.
— Хорошо. Тогда будем ждать.
Она взяла его руку обеими ладонями, согревая пальцы. Алексей позволил ей это сделать.
Он ещё не знал диагноза. Не знал лечения, прогноза, сроков. Но в ту минуту принял решение, которое казалось ему единственно возможным: он не станет рассказывать ей больше, пока не будет знать наверняка.
Он назвал это осторожностью.
Потом для себя назовёт это заботой.
А когда станет слишком поздно, поймёт, что всё это время называл разными словами один и тот же страх — страх позволить Алисе увидеть, насколько сильно он нуждается в ней.
Вечером, когда она ненадолго вышла поговорить с Сергеем, Алексей попросил медсестру принести его телефон и дневник. Телефон он отложил почти сразу. В дневнике нашёл чистую страницу и долго смотрел на неё, прежде чем начать писать.
Сегодня мне сообщили, что, возможно, я болен гораздо серьёзнее, чем думал.
Я всегда считал, что самое страшное — потерять контроль над собственной жизнью. Теперь понимаю, что это не так. Самое страшное — увидеть, что кто-то готов остаться рядом, когда у тебя больше нет ничего, чем можно его удержать.
Алиса сказала, что будет здесь утром. Она действительно приехала. Она сидит рядом, держит меня за руку и не требует объяснений. Я должен быть счастлив, но мне страшно.
Если я расскажу ей всё и окажется, что диагноз плохой, она начнёт жить вокруг моей болезни. Будет отменять планы, отказываться от возможностей, следить за моим самочувствием, делать вид, что не устала. А потом однажды поймёт, что её жизнь прошла в больничных коридорах и ожидании звонков.
Если я не расскажу, она будет ненавидеть меня за ложь.
Я не знаю, что хуже. И впервые в жизни у меня нет чертежа, по которому можно выбрать правильное решение.
Он остановился, прислушиваясь к шагам за дверью.
Алиса вернулась, поставила на тумбочку его очки и сняла пальто. Она выглядела усталой, но, заметив, что он пишет, улыбнулась.
— Опять работаешь?
— Пытаюсь.
— Даже сейчас?
— Особенно сейчас.
Она подошла и заглянула ему через плечо. Алексей поспешно прикрыл страницу ладонью.
— Секреты?
— Дневник архитектора.
— Я думала, он уже стал дневником старого больного мужчины.
Он хотел возмутиться, но увидел, что она улыбается, и рассмеялся. Смех отозвался болью в груди, и он поморщился.
Алиса тут же перестала улыбаться.
— Тебе больно?
— Немного. Просто неудачно рассмеялся.
Она позвала медсестру, и после проверки показателей врач объяснил, что после инфаркта ему действительно нужно избегать лишней нагрузки. Алиса выслушала всё до конца и села обратно.
— Я не хочу, чтобы ты боялась каждого моего движения, — сказал Алексей.
— А я не хочу, чтобы ты скрывал от меня, когда тебе больно.
Он посмотрел на неё.
— Постараюсь.
— Не надо стараться. Просто говори.
Она взяла его руку и устроилась на стуле рядом с кроватью. Через
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)