— Нам нужно обсудить дополнительные результаты с пациентом. Я приглашу вас позже.
Алиса посмотрела на Алексея. Он пожал плечами, стараясь изобразить привычное спокойствие.
— Вероятно, хотят рассказать мне, что нельзя пить кофе литрами.
— Ты не пьёшь кофе литрами.
— Значит, мне придётся найти другой порок.
Она не засмеялась.
Когда дверь закрылась, врач сел напротив кровати и открыл папку.
— Алексей Сергеевич, во время обследования мы обнаружили изменения, которые требуют отдельного внимания. Часть результатов ещё предстоит подтвердить, но я не хочу скрывать от вас то, что уже известно.
Алексей почувствовал, как внутри всё медленно сжимается.
— Говорите.
Врач объяснил, что на снимках обнаружено образование в грудной клетке. Оно не связано напрямую с инфарктом, но выглядит подозрительно. Необходимо провести дополнительные исследования, получить материал для биопсии и установить природу образования. До получения окончательных результатов нельзя делать категоричных выводов, однако характер находки вызывает серьёзные опасения.
Алексей слушал, не перебивая.
Он привык видеть чертежи, на которых дефект конструкции можно обвести красным карандашом, рассчитать его влияние на нагрузку, определить стоимость ремонта. Здесь не было ни чертежа, ни понятного объёма работ. Только медицинские термины и лицо врача, который старался говорить осторожно, но не мог полностью скрыть смысл сказанного.
— Вы подозреваете онкологию? — спросил Алексей.
Врач не отвёл взгляда.
— Да. Это одна из основных версий. Но нам необходимо подтверждение.
Алексей посмотрел на свои руки. На левой кисти оставался след от пластыря, на пальце — обручальное кольцо. Он вдруг вспомнил, как утром Алиса поправляла ему воротник, как сердито говорила, что ему нужно здоровье, а не удача. Вспомнил, что собирался признаться ей в любви, но вместо этого попросил пожелать ему удачи.
Он чуть не рассмеялся.
— Сколько времени? — спросил он.
— Пока невозможно ответить на этот вопрос. Всё зависит от результатов обследования и диагноза. Сейчас наша задача — получить точные данные.
— А если это рак?
Врач сделал короткую паузу.
— Тогда мы будем говорить о лечении, возможных вариантах и прогнозе на основании конкретных результатов. Но сейчас не стоит забегать вперёд.
Алексей кивнул. Он умел слушать плохие новости. В бизнесе он слышал их много раз: сорванные сроки, аварии на объектах, разорившиеся партнёры, судебные иски. Он всегда задавал вопросы, требовал цифры, искал варианты. Но теперь ему не хотелось знать ничего, кроме одного: сколько у него осталось времени.
Врач не мог ответить.
Когда он вышел, Алексей долго лежал неподвижно, глядя на белый потолок. Он не чувствовал ни ярости, ни отчаяния. Пока что пришла только пустота — большая, тихая, почти деловая. Как будто кто-то сообщил ему, что дом, который он строил всю жизнь, обречён на снос, но не уточнил, когда именно начнутся работы.
Он подумал об Алисе.
Она была молода. У неё впереди могла быть жизнь, которую он не имел права связывать с собой. Она могла рисовать, путешествовать, встречаться с людьми, влюбляться, ошибаться, начинать заново. Могла однажды встретить человека, с которым не придётся договариваться о свободе и ревности, потому что рядом с ним ей просто не захочется уходить.
А он собирался удержать её не деньгами и не контрактом, а тем, что однажды станет больным человеком, которого нельзя оставить без чувства вины.
Этого он не мог ей позволить.
Он знал, что она возненавидит его, если он попытается решить за неё. Знал, что она назовёт это очередной попыткой всё контролировать. Возможно, она будет права.
Но он уже знал, что она плакала в коридоре. Сергей рассказал ему об этом по телефону утром, когда Алиса вышла за водой. Алексей не стал спрашивать подробностей. Ему хватило одной фразы: «Она очень испугалась за тебя».
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)