смотрела на него с такой осторожностью, будто боялась, что любое резкое движение может причинить ему боль.
Алексей попытался улыбнуться.
— Ты выглядишь ужасно, — прошептал он.
Алиса закрыла лицо ладонью.
— Господи, Алексей...
— Это комплимент. Ты всегда говорила, что ненавидишь, когда я лгу.
Она подошла к кровати и осторожно взяла его руку. Её пальцы были холодными.
— Я думала, что ты умрёшь.
Он хотел ответить, что тоже так думал, но не произнёс этого. Она наклонилась к нему и прижалась лбом к его руке.
— Я не знала, что делать, — сказала она. — Я звонила врачам, подписывала бумаги, разговаривала с Сергеем. Всё время казалось, что если я перестану чем-то заниматься, ты умрёшь. Поэтому я не останавливалась.
— Прости.
Она резко подняла голову.
— За что?
— За то, что заставил тебя бояться.
— Ты не заставлял меня. Ты заболел.
— Это не совсем одно и то же.
— Сейчас не время для твоих философских тонкостей.
Он слабо усмехнулся. Алиса вытерла глаза и села на стул рядом с кроватью.
— Я хочу, чтобы ты кое-что понял, — сказала она. — Я не знаю, что будет с нами дальше. Не знаю, как мы будем жить, что изменится, смогу ли я выдержать всё, что ты иногда придумываешь. Я не хочу давать обещаний, которых не смогу выполнить. Но я не собираюсь исчезать из твоей жизни только потому, что ты оказался в больнице.
Алексей смотрел на неё, не отрываясь.
— Я не просил тебя оставаться.
— Я знаю. В этом и проблема.
Она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули.
— Ты так старательно оставляешь мне право уйти, что иногда мне кажется, будто ты заранее готовишься к тому, что я это сделаю. А потом удивляешься, когда я хочу остаться.
Он молчал.
— Я не знаю, что будет завтра, Алексей. Но сегодня я здесь. И мне нужно, чтобы ты перестал решать за меня, насколько сильно я имею право переживать за тебя чёрт тебя подери.
Это выглядело так смешно и мило, когда она пыталась ругаться.
Он хотел сказать, что любит её. На этот раз действительно хотел. Но тело было слишком слабым, а слова казались слишком большими для больничной палаты.
Он только сжал её пальцы.
Алиса поняла. По крайней мере, ей хотелось так думать.
Она просидела рядом до тех пор, пока медсестра не попросила её уйти. Перед дверью Алиса обернулась.
— Я буду здесь утром.
— Я знаю.
— Нет. Ты не знаешь. Я говорю тебе.
Он кивнул.
Когда дверь закрылась, Алексей впервые за долгое время позволил себе заплакать. Беззвучно, почти незаметно, чтобы никто не увидел. Он плакал не от боли и не от страха смерти. Он плакал потому, что Алиса была рядом не по контракту, не из-за денег, не потому, что он дал ей свободу и теперь ждал вознаграждения.
Она была рядом по собственной воле.
И он не знал, как принять этот дар, не пытаясь немедленно расплатиться за него.
На следующее утро Алексей уже мог разговаривать дольше нескольких минут. Врач сообщил, что лечение продолжается, состояние стабилизировалось, но впереди ещё обследования. Алиса приехала рано, принесла зарядное устройство, очки и его домашнюю кофту, хотя медсёстры объяснили, что надевать её пока рано.
Она говорила о мелочах: о том, что Сергей звонил дважды, что помощник Алексея отменил встречи на неделю, что дома осталась открытая банка краски, которую она забыла закрыть. Алексей слушал и чувствовал странное облегчение. Мир продолжал существовать за стенами больницы. На кухне всё ещё стояли чашки, в мастерской сохли холсты, кто-то в офисе сердился из-за перенесённой встречи. Его жизнь не исчезла в момент, когда остановилось сердце.
Но ближе к полудню врач попросил Алису ненадолго выйти. Алексей заметил, как она напряглась.
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)