что я свободна, будто надеешься однажды получить от меня благодарность за возможность уйти.
— Я не жду благодарности.
— Тогда перестань делать из меня человека, который должен постоянно доказывать, что остаётся добровольно!
Она взяла со стола его телефон и положила перед ним.
— Я не собираюсь запирать тебя в кабинете, Алексей. Но если ты снова почувствуешь боль, ты скажешь мне. Если врач назначит обследование, ты поедешь. Если тебе страшно, ты можешь хотя бы один раз сказать, что тебе страшно, а не устраивать вокруг этого очередной философский семинар мать твою.
Он посмотрел на неё и неожиданно рассмеялся.
Алиса возмущённо вскинула брови.
— Что я сказала смешного?
— Ты только что назвала мою жизнь философским семинаром.
— А ты только что смеёшься, вместо того чтобы ответить.
— Потому что ты права.
Она растерялась. Вся приготовленная злость словно потеряла опору.
— Я не хочу быть права в этом, — сказала она.
— Знаю.
Алексей протянул руку. Алиса подошла не сразу, но всё же вложила свои пальцы в его ладонь.
— Я постараюсь, — сказал он.
— Вот это слово мне уже начинает сниться.
— Что ты предлагаешь вместо него?
— Начни с малого. Закрой компьютер и пообедай.
Он подчинился.
И всё же, когда Алиса ушла на кухню, Алексей ещё долго смотрел на выключенный экран, в котором отражалось его лицо. Он понимал, что она пытается вернуть ему жизнь, а он уже начал готовиться к тому, чтобы отдать её обратно.
Только не знал, как сделать это так, чтобы она не заметила.
Результаты дополнительного обследования пришли через девять дней.
К тому времени Алексей успел убедить себя, что подозрение врачей было лишь перестраховкой. Он читал медицинские статьи, сравнивал симптомы, находил истории людей, которым ставили страшные диагнозы, а потом выяснялось, что образование доброкачественное. Иногда он даже ловил себя на надежде — простой, почти детской, — что врач позвонит и скажет: произошла ошибка, можно забыть об этом разговоре и вернуться к обычной жизни.
Телефон зазвонил в половине одиннадцатого.
Алиса была в мастерской. Алексей сидел в кабинете, пытаясь проверить смету на новый проект. Услышав голос врача, он сразу понял, что никакой ошибки не произошло.
— Алексей Сергеевич, готовы результаты гистологического исследования. Вам необходимо приехать и обсудить дальнейшую тактику лечения. Желательно сегодня.
— Вы можете сказать по телефону?
На другом конце линии наступила пауза.
— Да. Результаты подтверждают злокачественный характер образования. Но окончательный план лечения будет зависеть от дополнительных исследований. Нам нужно определить стадию процесса, оценить распространённость и ваше общее состояние.
Алексей положил ручку на стол.
Она скатилась на край папки и упала на пол.
Он смотрел на неё, но не наклонился, чтобы поднять.
— Алексей Сергеевич, вы меня слышите?
— Да.
— Я понимаю, что это тяжёлая новость. У вас будет возможность задать все вопросы на приёме. Мы обсудим доступные варианты лечения.
— Когда?
— Сегодня после четырёх. Я попрошу администратора найти время.
— Хорошо.
Он завершил разговор и остался сидеть неподвижно.
Злокачественное образование.
Он произнёс эти слова про себя несколько раз, пытаясь придать им привычный смысл. Злокачественное. Значит, не случайная находка, не ошибка снимка, не доброкачественная опухоль, которую можно удалить и забыть. Значит, его тело всё это время скрывало внутри нечто, о чём он даже не подозревал.
Он посмотрел на календарь. В следующем месяце стояла встреча с заказчиком из Вены. Через два месяца — открытие нового объекта. Через полгода — выставка архитектурных проектов, которую он обещал посетить вместе с Алисой, хотя она терпеть не могла подобные мероприятия.
Полгода.
Это слово зацепилось в голове, хотя врач ничего не говорил о сроках.
Алексей поднялся и подошёл к окну. На улице женщина выгуливала маленькую собаку. Курьер разгружал коробки у соседнего дома. У светофора стоял мальчик с рюкзаком,
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)