Ты всегда пытался предусмотреть всё, что может причинить боль. Если не мог предотвратить событие, пытался хотя бы распределить последствия. Кто что получит, кто за что заплатит, кто откуда уйдёт. Ты даже собственное унижение превратил в договор, потому что так оно казалось тебе безопаснее.
— Это не имеет отношения к делу.
— Имеет. Ты собираешься оттолкнуть её, чтобы она не страдала, и назовёшь это заботой.
Алексей почувствовал раздражение.
— Я не собираюсь её отталкивать.
— Тогда почему ты попросил меня о встрече, а не рассказал ей диагноз?
Он посмотрел на Сергея.
— Потому что не хочу, чтобы она потратила следующие месяцы на больницу вместо собственной жизни.
— А она просила тебя об этом?
— Нет.
— Она сказала, что хочет уйти?
— Нет.
— Она отказалась от выставки?
— Пока нет.
— Тогда объясни мне, на каком основании ты решил, что знаешь, как ей будет лучше.
Алексей сжал пальцы вокруг чашки.
— Ты не понимаешь.
— Возможно. Но я вижу, что ты опять строишь за неё стену и называешь её дверью.
Он замолчал.
Сергей вздохнул.
— Я не буду читать тебе мораль. Ты взрослый человек, и это твоя жизнь. Но если ты действительно любишь Алису, дай ей хотя бы возможность самой решить, что делать с правдой. Не делай из неё ребёнка только потому, что тебе страшно увидеть её боль.
— А если она останется из чувства долга?
— Тогда это будет её ошибка. Её выбор. Её право.
— Ты предлагаешь мне спокойно смотреть, как она разрушает свою жизнь?
— Нет. Я предлагаю тебе перестать считать её жизнь своей собственностью.
Алексей резко поднял голову.
Сергей не отвёл взгляда.
— Ты всю жизнь боялся, что женщина уйдёт, если увидит тебя настоящего. Теперь у тебя появился повод заранее освободить её от необходимости делать выбор. Очень удобно. Не придётся проверять, останется ли она рядом с тобой, когда тебе действительно плохо.
Эти слова ударили точнее, чем Алексей хотел признавать.
Он вспомнил больничную палату. Алиса сидела у его кровати и говорила, что не знает, что будет завтра, но сегодня она здесь. Она не обещала остаться навсегда. Не клялась, что выдержит всё. Она просто была рядом.
А он уже решил, что её присутствие опасно для неё самой.
— Я подумаю, — сказал он.
Сергей покачал головой.
— Ты не думаешь, Алексей. Ты откладываешь момент, когда придётся перестать контролировать ситуацию.
Они распрощались без объятий. На улице Алексей долго стоял у машины, не решаясь открыть дверь.
Ему хотелось позвонить Алисе.
Вместо этого он набрал юриста.
Документы подготовили через два дня.
Алексей не стал оформлять всё официально без разговора с Алисой. Он понимал, что это было бы унизительно и, возможно, юридически не так просто, как ему хотелось бы. Но он попросил подготовить проект соглашения о расторжении брака, перечень имущества, которое готов передать ей, и финансовые условия, позволяющие ей продолжить работу, оплачивать мастерскую и жить независимо от него.
Он долго редактировал формулировки.
В одном варианте это выглядело как компенсация за годы, проведённые рядом с ним. В другом — как обеспечение её будущего. В третьем — как попытка отделить её жизнь от его состояния, чтобы она могла уйти, не опасаясь потерять деньги, жильё или возможность заниматься искусством.
Он выбрал третий.
В конверте лежали проект соглашения, документы на квартиру, которую он собирался передать Алисе, и письмо, написанное от руки.
Он не смог написать «я люблю тебя». Вместо этого написал:
Ты пришла в мою жизнь свободным человеком. Я не хочу, чтобы наши отношения стали причиной, по которой ты откажешься от будущего, которое могла бы построить сама. Всё, что я предлагаю, не требует от тебя благодарности, верности или продолжения отношений. Ты ничего мне не должна.
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)