молчать, можешь говорить, что всё нормально, можешь даже развестись со мной и оставить квартиру. Но я всё равно буду бояться, потому что ты мне дорог. И никакой контракт не изменит этого.
Он протянул руку и коснулся её щеки.
— Я постараюсь больше не скрывать.
— Не обещай того, чего не можешь гарантировать. Просто в следующий раз разбуди меня.
Она легла рядом, но не отвернулась к стене, как обычно. Прижалась к нему боком, положила ладонь ему на грудь, осторожно, словно хотела убедиться, что сердце продолжает биться.
Алексей лежал неподвижно и смотрел в темноту.
Он уже принял решение не рассказывать ей о диагнозе до тех пор, пока не узнает всё окончательно. Он продолжал убеждать себя, что делает это ради неё. Но теперь, когда Алиса лежала рядом и слушала его дыхание, он впервые усомнился, что сможет довести свой план до конца.
Он хотел защитить её от боли.
И боялся, что однажды именно его молчание причинит ей боль, которую она не сможет простить.
За окном медленно светлело. Где-то в доме щёлкнул термостат, на улице проехала первая машина. Алиса уснула, не убирая руки с его груди.
Алексей осторожно накрыл её ладонь своей.
Ему хотелось сказать правду.
Но он промолчал.
И эта тишина, ещё вчера казавшаяся ему способом уберечь любимого человека, впервые стала похожа на предательство.
ГЛАВА IX: ПОСЛЕДНИЙ ТАНЕЦ
В октябре дом начал жить по расписанию, которого Алексей не составлял.
Таблетки лежали в керамической чаше на кухне, рядом с сахарницей. Утром Алиса ставила перед ним стакан воды и ждала, пока он примет лекарства. Днём звонила из студии, чтобы спросить, ел ли он. Вечером, возвращаясь, первым делом заглядывала в кабинет, где он пытался работать и только потом снимала пальто.
Алексей не возражал. Иногда даже шутил, что наконец-то обзавёлся личным врачом, причём совершенно бесплатным и с отвратительным характером.
— Бесплатным? — переспрашивала Алиса, снимая с него очки и протирая их краем свитера. — Я выставлю тебе счёт за каждый пропущенный обед.
— Надеюсь, там предусмотрена скидка постоянному клиенту.
— Постоянным клиентам я делаю скидку только в том случае, если они не врут.
Тогда он улыбался и отворачивался к чертежам.
Она научилась замечать, когда он уставал. Раньше Алексей мог часами стоять у макета, наклонившись над ним, а потом вдруг выпрямиться и начать объяснять, почему архитектор не имеет права обманывать пространство. Теперь он чаще садился. Иногда закрывал глаза, словно просто обдумывал решение, но Алиса видела, как его пальцы сжимают край стола.
Она спрашивала, больно ли ему.
Он отвечал, что нет.
Она спрашивала, что сказал врач.
Он говорил, что восстановление после инфаркта идёт медленно, что нужны новые обследования, что не стоит превращать каждый медицинский визит в семейный совет.
Он не произносил ни одного откровенно ложного слова, которое можно было бы легко поймать. Он просто выстраивал вокруг правды аккуратную стену, оставляя Алисе столько пространства, сколько считал безопасным.
Когда-то он проектировал здания именно так: рассчитывал нагрузки, искал слабые места, закрывал трещины прежде, чем их замечал заказчик.
Теперь он строил стену внутри собственного брака.
И каждый вечер Алиса приносила к ней свет.
В начале ноября Алексей решил устроить приём.
Он объявил об этом за завтраком, когда Алиса пыталась убедить его съесть ещё половину омлета.
— В следующую пятницу соберём людей.
Она перестала жевать.
— Каких людей?
— Наших. Сергея, пару старых коллег, кое-кого из бюро. Может быть, Анну Павловну с мужем. Она всё равно считает, что я после инфаркта должен сидеть в кресле и смотреть телевизор.
— А ты решил доказать ей обратное?
— Я решил напомнить людям, что ещё жив.
Он сказал это с привычной усмешкой, словно удачно закончил шутку. Но Алиса не улыбнулась.
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)