И скриншоты переписки. И я могу в любой момент разослать их кому угодно. Твоим подругам с работы. Соседям. В общий чат вашего ТЦ. Представляешь, какой будет скандал?Наталья подняла на него полные ужаса глаза. Ее губы задрожали.— Ты не сделаешь этого...
— Сделаю, — отрезал Иван, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Если ты не будешь делать то, что я скажу. Это теперь наши новые правила, мам. Ты их примешь, и твой позор останется только между нами. Или не примешь, и тогда о нем узнают все.Наталья смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Это был не ее сын. Это был шантажист, хладнокровный и безжалостный, который держал в руках ее жизнь, ее репутацию, ее будущее.— Правило первое, — продолжил Иван, наслаждаясь ее ужасом. — Никакого белья дома. Трусы, лифчик — все это ты носишь только на работе. Дома ты ходишь без них. Я хочу видеть твое тело. То самое, которое вчера трахали в лесу.
Наталья побледнела как полотно. Ее пальцы, лежащие на столе, задрожали.— Ты... ты не можешь... — прошептала она, заикаясь. — Я твоя мать...— Именно поэтому, — перебил он с ухмылкой. — Именно поэтому мне это и нужно. Ты моя мать, и я хочу видеть то, что вчера видели те двое. Хочу знать, что у тебя под халатом. Хочу смотреть на твою волосатую пизду, которую они трахали, и знать, что ты не можешь мне отказать.Он сделал глоток кофе, не сводя с нее глаз.— Правило второе. Ты не запираешь дверь в ванную. И в туалет. Я хочу иметь доступ всегда.
Наталья сидела, окаменев. Ее лицо стало серым, как старая газета. Она открыла рот, чтобы возразить, но не смогла выдавить ни звука. Ее сын, ее Ванечка, говорил с ней как с вещью. Как с игрушкой, которую можно использовать по своему усмотрению.— Правило третье, — продолжал Иван, явно наслаждаясь ее шоком. — Ты отвечаешь на все мои вопросы. Честно. В подробностях. Я хочу знать о вчерашнем все. Какие у них были члены. Какой на вкус. Что ты чувствовала, когда они в тебя кончали. Ты ничего не скроешь от меня. Поняла?Он наклонился вперед, опираясь локтями на стол, и заглянул ей в глаза.— А теперь первый вопрос. Тебе было больно? Когда тот, второй, вошел в тебя сзади?
Наталья вздрогнула, как от пощечины. Она смотрела на сына, и в ее глазах стояли слезы. Унижение, которое она испытывала сейчас, было почти таким же сильным, как вчера в лесу. Может, даже сильнее. Потому что там были чужие, незнакомые мужчины. А здесь — ее собственная плоть и кровь.— Пожалуйста, Ваня... — прошептала она, и ее голос сорвался. — Не заставляй меня...— Я не заставляю, — пожал плечами Иван, снова беря в руки телефон. — У тебя есть выбор. Ты можешь не отвечать. А я могу прямо сейчас отправить пару фотографий твоей подруге Таньке. Помнишь ее? Вы вместе работаете. Интересно, что она скажет, когда увидит, как тебя насилуют в лесу?Его палец завис над экраном.
— Да! — выкрикнула Наталья, срываясь на истеричный всхлип. Слезы брызнули из ее глаз. — Да, мне было больно! Очень больно! Он вошел в меня без подготовки, я была сухая, он просто разорвал меня изнутри! Ты доволен?!Она закрыла лицо руками и зарыдала, раскачиваясь на стуле. Ее плечи тряслись, из груди вырывались сдавленные, животные звуки.Иван отложил телефон и с удовлетворением посмотрел на мать. Она сломалась. Она ответила. Первый шаг был сделан.— Вот видишь, — сказал он
Запретные Терни любви