в Бойсе, Айдахо, или, может, бабушке с дедушкой Виджил в Денвере. Хочешь, чтобы они увидели, что мы находим в тебе такого особенного? Уверена, они тут же тебе позвонят и захотят всё обсудить.
Они снова загнали меня в угол. Как бы мне ни хотелось послать всё к чёрту, духу не хватило. Господи, до чего же хочется, чтобы меня кто-нибудь спас. Когда Эмили перечислила ещё несколько имён из родни, я сдалась и согласилась на это наказание. Они позвонили Кейси и велели всё организовать.
СиДжей объяснила: пока я шла через холл, она обходила гостей и спрашивала их впечатления. Как выяснилось, несколько человек попросили о фотосессии со мной. И теперь, вместо того чтобы обходить каждый номер, я должна спуститься в дальний угол ресторана и два часа подряд позировать сразу для всех. Она сказала, что мне не будут задавать вопросов о том, зачем я это делаю, и не придётся делать ничего совсем уж непристойного — например, широко раздвигать ноги или раздвигать ягодицы. Трогать меня никому не разрешат — кроме как приобнять за плечи для совместного снимка. Но я обязана позволить им делать столько кадров, сколько они захотят, в течение двух часов, и мне нельзя будет ничем прикрываться, пока я там.
Как я вообще смогу это выдержать?
— Не дрейфь, — добавила СиДжей. — Около двадцати человек попросили тебя попозировать. Так что народу может прийти меньше, чем ты думаешь.
На мой взгляд, двадцать — это было чересчур много.
— Кейси всё время будет рядом и проследит, чтобы с тобой ничего не стряслось. Кстати, называй её только Кейси — Кассандрой её зовут лишь подчинённые. И делай всё, что она скажет. Если нет — ей предписано сообщить нам.
— Пожалуйста, не заставляйте меня, — взмолилась я. — То, что вы творите, — это неправильно.
— Может, и так. Но знаешь, как говорят: хорошие девочки финишируют последними. Как ты.
В дверь постучали. Наверное, Кейси. Господи, мне опять придётся спускаться через холл, снова без одежды. Я попыталась сглотнуть, но не смогла — меня всю как сковало. Хотелось побежать и забиться под кровать. СиДжей открыла дверь, Кейси вошла и повернулась ко мне.
— У неё нервный вид, — сказала Кейси СиДжей. — Вы дали ей что-нибудь успокоительное?
— Мы её не накачиваем. Нам важно, чтобы она понимала, что с ней происходит, — ответила СиДжей. — Да и молода ещё для такого. Восемнадцать — мозги-то ещё не дозрели.
— Вот именно. В твоём возрасте лишние повреждения мозга ни к чему.
— С ней всё будет нормально. Чуть подтолкни, если что, — она на это хорошо реагирует.
Они говорили обо мне как о зверьке, которого сдают на передержку. Я жутко нервничаю, я не хочу этого делать. Если я это сделаю — пути назад не будет. Я по-настоящему выставлю себя напоказ. Мне опять дурно.
— Сколько человек её ждут? — спросила СиДжей у Кейси.
— Сейчас около двадцати пяти. Может, ещё подойдут — смотря как пойдёт. Если начнут слишком распускаться — сразу всё сверну. Я не собираюсь рисковать добрым именем отеля.
— Отлично. Мы тоже не хотим, чтобы с нашей малышкой что-нибудь стряслось.
Ноги у меня дрожали всё сильнее. Я почти надеялась, что отключусь ещё до того, как всё начнётся. В этот миг в номер вошла Эмили.
— А, Кейси, ты здесь, — кивнула Эмили. — По-моему, наша Аманда уже почти готова.
— Замечательно, — ответила Кейси. — Внизу всё готово.
— Превосходно. — Эмили повернулась ко мне. — Если справишься без эксцессов — на сегодня свободна. А если будешь капризничать или не сделаешь того,
Мысли и чувства