невозможно было заглушить. Сэм лежал на холодном полу, тяжело и прерывисто дыша, глядя в темноту пустым взглядом. Его конечности налились свинцовой тяжестью, а разум затуманился. Не в силах даже пошевелиться, чтобы очиститься или убраться, он просто закрыл глаза, и через несколько минут глубокий, беспробудный сон, вызванный полным истощением сил, поглотил его.
Третий день. Пояс верности
Резкий, ослепляющий свет пробился сквозь веки Сэма подобно раскаленной игле. Он вздрогнул, пытаясь отвернуться, но тело, скованное тяжестью сна и физическим истощением, не слушалось. В голове стоял гул, а во рту пересохло так, будто он жевал сухую пыль. Прежде чем он успел осознать, где находится, тишину технического помещения нарушил звук затвора камеры смартфона. Он распахнул глаза и замер, парализованный ужасом. Над ним стояла Ева. Она выглядела безупречно: строгий костюм, ни одной лишней складки, ледяное спокойствие в позе. Но её взгляд, он не был просто деловым. В нем читалось хищное, почти пугающее любопытство, смешанное с брезгливой насмешкой. Она медленно опустила телефон, на экране которого Сэм заметил собственное лицо и части черного кружева. Сэм почувствовал, как холодный пот мгновенно проступает на лбу. Он осознал свое положение: он лежал на грязном полу, в полуобнаженном виде, а на его бедрах были те самые черные женские трусики, запятнанные следами его ночного приключения.
— Доброе утро, Сэм, — её голос прозвучал низко, ровно и пугающе спокойно. Она не шелохнулась, продолжая рассматривать его, как насекомое, попавшее в капкан. — Я зашла проверить инвентарь для прачечной и наткнулась на весьма неожиданное «пополнение» в твоем личном арсенале. — Она сделала шаг ближе, и тень от её фигуры накрыла его, погружая обратно в полумрак, но теперь этот мрак был пропитан неописуемым стыдом. Она наклонила голову набок, и уголок её губ едва заметно дернулся вверх. — У тебя есть ровно одна минута, — процедила она, и в её голосе зазвучала сталь, за которой скрывалось нетерпение. — Объяснись. Зачем ты надел это на себя? И не вздумай врать про «ошибку» или «случайность».
Сэм почувствовал, как краска заливает его лицо, дыхание перехватило, а горло сдавило спазмом. Он хотел что-то сказать, оправдаться, закричать, но из него вырвался лишь сдавленный, жалкий всхлип. Он сидел перед ней — униженный, пойманный на самом постыдном, и знал, что этот снимок теперь навсегда связывает его судьбу с её волей.
Ева не выглядела разгневанной. В её глазах не было даже брезгливости — лишь холодный, хищный расчет и торжествующее удовлетворение человека, который только что нашел идеальный рычаг давления. Она смотрела на него так, словно он был не сотрудником, а капризным приобретением, которое нужно было правильно дрессировать.
— Знаешь, Сэм, — её голос стал тихим, почти нежным, но от этой нежности по его спине пробежал ледяной пот. — Я могла бы уволить тебя прямо сейчас. Вышвырнуть на улицу и забыть о твоем существовании. Но это было бы слишком просто. И слишком скучно. — Она выпрямилась, а её взгляд скользнул по черному кружеву, которое всё еще небрежно сидело на его бедрах. — Если тебе так приглянулись эти трусики, если они доставили тебе такое удовольствие, — она сделала паузу, смакуя каждое слово, — то я решила: ты будешь носить их под своей одеждой весь сегодняшний день. Не снимая. До самого конца смены. Пусть это будет твоим маленьким напоминанием о том, кто здесь устанавливает правила.
Сэм почувствовал, как внутри него всё сжалось от ужаса и невольного предательского трепета. Мысль о том, что эта тонкая ткань будет постоянно касаться его кожи под грубой рабочей одеждой, заставляла его сердце
Новые впечатления