будешь отвечать за чистоту их гардероба, за все их сценические костюмы, все их наряды, их белье, всё, что они оставляют после смены.
Сэм почувствовал, как краска стыда заливает его лицо. Мысль о том, что ему придется перебирать и стирать белье девушек, вызвала у него головокружение.
— Некоторые вещи настолько деликатны, — добавила она с едва заметной усмешкой, — что стиральная машина их уничтожит. Тебе придется заниматься ручной стиркой кружев, шелка и тончайшего атласа.
Сэм сглотнул, его руки непроизвольно сжались в кулаки. Но Ева еще не закончила.
— И последнее. Самое важное. В клубе используется много секс-игрушек. После использования они требуют тщательной дезинфекции и очистки. Ты будешь мыть их все до тех пор, пока они не будут выглядеть так, будто их только что достали из упаковки. Чтобы к следующему применению в них не осталось ни следа прошлого использования. — Она наклонилась к нему еще ниже, так что он почувствовал тонкий аромат её дорогого парфюма, который теперь казался ему предвестником грядущей пытки. — Это твоя плата за ночлег и крышу над головой. Считай это своим вкладом в благополучие моего клуба. Если ты справишься — ты останешься. Если допустишь ошибку или проявишь брезгливость — ты вылетишь отсюда в ту же секунду. Ты меня понял?
Сэм смотрел на неё, чувствуя, как его мир окончательно рушится и пересобирается в нечто темное, грязное и пугающе интимное. Он понимал, что теперь он не просто уборщик. Он — хранитель самых сокровенных и грязных секретов этого места.
— Да, Ева. — едва слышно ответил он, склонив голову в знак подчинения. — Я всё понял. Я согласен.
Прежде чем начался рабочий день, Сэм отправился в арендуемую комнату за своими вещами. Утро в пустой квартире было тихим и безжалостным. Солнечные лучи высвечивали танцующие в воздухе пылинки, которые медленно оседали на голый пол. Комната больше не принадлежала Сэму. она превратилась в простое пространство, лишенное души.
Сэм стал собирать свои вещи. Его скудные пожитки — пара футболок, несколько пар белья, зубная щетка, зарядка для телефона — теперь были сложены в одной большой, потертой сумке. Застегивая молнию, он почувствовал странный, давящий холод. Это было чувство завершения целого этапа его жизни. Он остановился у окна, глядя на просыпающийся город. Там, за стеклом, жизнь продолжалась: люди спешили на работу, машины гудели в пробках, и никто из них не знал о том, что человек в этой маленькой комнате только что добровольно сдался на милость судьбы. Схватив тяжелую сумку, Сэм вышел из квартиры.
Дорога к клубу заняла вечность. Каждый метр пути приближал его к новой реальности — реальности, где он станет частью закулисья, где его труд будет связан с грязью и чужими интимными тайнами. Когда неоновые огни клуба показались впереди, разрезая утренний туман, Сэм понял: пути назад нет. Он возвращался не домой, а в логово, которое теперь должно было стать его единственным убежищем и его тюрьмой.
Прачечная встретила Сэма тяжелым, влажным воздухом, пропитанным запахом едкого дезинфицирующего средства и ароматом стирального порошка. Но под этой навязчивой чистотой скрывался другой, куда более трудноискоренимый запах — едва уловимый аромат человеческого тела, смешанный с остатками сладких духов и латекса. Перед ним лежала гора работы, которую Ева возложила на его плечи.
Первым делом он приступил к белью. Сэм взял из корзины первый предмет — тончайшее черное кружевное боди. Ткань была настолько нежной, что казалась почти невесомой, словно паутина. Когда его пальцы коснулись мокрого шелка, по спине пробежал холодок. Ему приходилось действовать предельно осторожно: он набрал в таз теплую воду с мягким шампунем и начал
Без мужа