её тело плавится под ним, становясь чем-то текучим, готовым принять любую форму, которую он захочет ей придать.
Каждый его мощный толчок отдавался жгучим возбуждением в её клиторе. Волны удовольствия поднимались откуда-то из самых глубин, затапливая её сознание, и унося прочь из памяти всю боль их прошлых отношений.
Она хотела лежать под ним вечно. С его членом внутри, и чувствовать, как они оба сгорают в этом огне страсти. Превращаются в пепел, становясь одним целым.
— Димочка, — прошептала она.
Димон замедлился, как будто почувствовал, что сейчас случится что-то важное.
— Я люблю тебя.
Непрошенные слова вырвались сами собой. Она не хотела давать ему эту власть над собой, но больше не могла молчать.
Потому что это была правда, которую она прятала и отрицала целый год. С того самого дня, когда он её изнасиловал. Она не знала, как это случилось. Когда ненависть перетекла в любовь. Когда унижение стало удовольствием. Но это случилось.
Димон остановился. Она ждала, что он засмеётся. Скажет: «Что, шлюха, влюбилась?». И навсегда упадёт в его глазах. Но этого не случилось. Он тепло и нежно улыбнулся. Так ей показалось.
— Я знаю, — сказал он.
И снова поцеловал её. На этот раз мягче. Не завоевывая, а просто целуя. Как будто не мог без неё жить. Он снова задвигался внутри неё. И она задвигалась с ним в идеальном ритме. Как будто не было больше ничего, кроме этого момента.
Однако внезапно её руки упёрлись в его грудь. Его тело качнулось назад, и она, не давая ему опомниться, перевернула его, как борец на мате, поменявшись с ним местами. Димон опрокинулся на спину, не успев даже удивиться.
Теперь она оказалась сверху, восседая на нём, как всадница на взбешённом скакуне. Её сильные и упругие бёдра задвигались в неистовом ритме, принимая в себя каждый его толчок. Но теперь казалось, будто это она его трахает.
Лика чувствовала внутри себя его пульсирующий, живой член. Головка упиралась в шейку матки, и ствол скользил по её стенкам. Димон был напряжен и близок к тому, чтобы потерять контроль.
Крупные руки Димона, с твёрдыми, как наждак, мозолями, с силой впивались в её бёдра, оставляя на фарфоровой коже красные следы обладания. Они скользнули на её ягодицы, сжали их, и Лика громко застонала, не боясь, что кто-то услышит.
Потом его руки поднялись выше. На её грудь. Она почувствовала, как соски становятся болезненно чувствительными. Большие пальцы сжали и покрутили их. Лика выгнулась дугой, вжимаясь грудью в его ладони.
Она запрокинула голову. Её глаза закатились, уставившись в потолок. Руки взметнулись вверх, и пальцы впились в волосы.
И в этот миг, на самом пике их животного единения, из груди Димона вырвался ответный, сорванный крик:
— Я тоже люблю тебя!
Димон не лгал. Это была обжигающая искренность момента. Он любил её испепелённую душу. Любил того демона, которого сам же вызвал из бездны.
Оргазм накрыл их одновременно, обрушившись свинцовой волной, которая унесла прочь последние остатки их разума. Сперма Димона хлынула прямо в её матку. Лика чувствовала, как она заполняет её изнутри и проникает в сокровенные уголки её тела. Это было извержение страсти. Финальный аккорд в их общей симфонии.
Всё тело Лики затряслось в последней, судорожной волне. Матка сжималась вокруг его члена, выжимая из него последние капли. Сперма смешалась с её влагой, превращаясь в однородное месиво.
Лика упала на него, вся в поту и его запахе. Она прильнула к его груди, и услышала, как бешено стучит его сердце. Такое же дикое и необузданное, как и он сам.
ПерыШШШки