истощение двух душ. Они лежали, обнявшись, и не могли двинуться. Только тяжело дышали, как будто учились дышать заново.
Она с невероятным усилием подняла голову. Её взгляд, ещё мутный от пережитого экстаза, скользнул по его грубому лицу.
— Дима... — её голос прозвучал едва слышно. — Это правда, ты меня любишь? — Её губы, распухшие от его поцелуев, коснулись его кожи где-то в области ключицы, ощущая солёный вкус его пота.
— Да, — незамысловато ответил он. И это было так для него типично. Неотёсанная. Не требующая доказательств, простота.
— Не ври мне, — сказала она. — Пожалуйста. Только не ври.
Это была мольба женщины, которая бесчисленное количество раз слышала «я люблю тебя», и столько же раз убеждалась, что это ложь.
Он устало покачал головой.
— Не вру, — сказал он. — Никогда не врал тебе.
Она долго и пристально смотрела на него. Как будто видела впервые.
— Докажи, — вдруг сказала она.
Он устало усмехнулся, прекрасно понимая, что любовь нельзя доказать словами.
— Как?
— Скажи ещё раз, — попросила она.
Он повернул голову. Приблизился к ней.
— Я люблю тебя, — сказал он ей прямо в губы.
Наклонился и снова поцеловал её. Мягко, как будто боялся разбить. Потом он откинулся на спину и закрыл глаза.
— А как же... разница в возрасте? — Она произнесла это с горькой улыбкой. — Я же для тебя... почти старуха.
Она не хотела портить момент, но этот вопрос сидел в ней занозой, и все равно всплыл бы на поверхность, рано или поздно. Лучше было выяснить всё сразу. Он не открыл глаз. Лишь губы его дрогнули в подобии усмешки.
— Мне похуй, — выдохнул он, и эта неотёсанная, как булыжник, фраза прозвучала с такой первозданной прямотой, что стала для неё более весомым доказательством, чем все любовные клятвы, что она слышала раньше.
В этот миг их миры сошлись в одной точке. Ей было похуй на призраки прошлого и на призрачное будущее, в котором не было места ни ей, ни ему, ни их любви. И ему было похуй на её возраст, на свою ложь и на всё, кроме своего раздутого до немыслимых пределов эго.
Она приподнялась на локте, и падавшая от окна тень скользнула по её лицу. В её глазах вспыхнул знакомый, хищный блеск.
— Ты готов ко второму раунду? — спросила она, без стыда и робости. Бросая ему очередной вызов.
Димон наконец открыл глаза. Его взгляд встретился с её счастливыми глазами. Усмешка стала шире, обнажая зубы.
— И ко второму, и к третьему, и к пятому, и даже к десятому, шалава, — проворчал он, и его цепкие пальцы впились в её волосы у затылка, притягивая её лицо к своему члену.
Не дожидаясь нового приказа, она, как змея, скользнула вниз по его телу, ощущая под своими ладонями рельеф его мускулатуры. Её уверенная и знающая что делать рука, вновь сомкнулась у основания его члена.
Он уже начал пробуждаться, наполняясь кровью, снова становясь твёрдым и требовательным под её прикосновением. Она смотрела на символ его власти, и понимала, что этот секс-марафон только начинается.
И она была готова пройти его до того момента, когда от них обоих ничего не останется. Её рот плавно погрузился на его член, и Лика посмотрела в глаза Димона, наслаждаясь его затуманенным взором.
Они улыбнулись друг другу. И новая волна желания накрыла их, унося в другой мир, откуда просто так не возвращаются.
***
Саня вошёл в зал, и его обдало знакомым запахом пота и железа. Он постоял на пороге, давая глазам привыкнуть к тусклому свету
Ирина Петровна