сглотнул непослушный ком в горле. Его глаза бегали по грязным шкафчикам, словно искали несуществующий выход. — Он везёт твою мать. Прямо сейчас. На пляж. Тот самый, понимаешь? Тот, с которого всё началось.
Кирилл замолчал, переводя дыхание.
— Сегодня, — продолжил он. — Он сгоняет толпу пацанов, бродяг, отбросов со всех окрестных районов... её... её пустят по кругу.
Слова «по кругу» прозвучали в тишине раздевалки с такой чудовищной силой, будто похоронный колокол ударил прямо здесь, разрывая душу. Саня почувствовал, как тошнотворная волна прокатилась от его пяток до самого затылка, сжав горло.
Он прекрасно знал, что скрывается за этим ёмким, до ужаса конкретным словом. «Пустить по кругу». Не просто групповой секс, оргия, или дикая ночь разврата.
Это был варварский ритуал полного уничтожения человеческого достоинства, в котором женщина переставала быть личностью, превращаясь в живой объект для выплеска самой беспощадной ненависти.
Выжить после этого и остаться вменяемым человеком было практически невозможно.
— Я видел такое однажды, Сань... давно... — Кирилл дрогнул, на его глазах выступили неподдельные слёзы отчаяния. — Это пиздец. Это самый настоящий ад на земле.
Он замолчал. Провёл рукой по лицу, вытирая пот.
— Она... она может просто не выжить, — прошептал он. — Сердце не выдержит. Или с ума сойдёт. У тебя час, может, меньше. Они уже собираются. На том самом пляже. Их будет... тьма. Тьма, Саня.
Он замолчал, опустив голову, будто разглядывая трещины на кафельном полу.
Потом, сделав над собой нечеловеческое усилие, он поднял взгляд. В его полных отчаяния глазах Саня увидел яркую искру чего-то чистого, посреди всей этой грязи, страха и предательства.
— Понимаешь... я твою мать... — слова давались Кириллу с трудом, будто рвались из самой глубины его души. — Я с первого взгляда, там, на том пляже, когда она появилась... я её... полюбил. По-настоящему, — добавил он. — Не так, как они. Она... она другая. Она крутая. И красивая. И... — он замолк, подбирая слова, —. ..несчастная. Но всегда весёлая. Всегда улыбчивая и приветливая. Как солнышко... Передай ей, если... если всё получится... Я так и не решился сам ей сказать... И... прости.
Он сделал глубокий вдох, и его лицо снова исказила гримаса страха, но на этот раз за себя.
— Я буду там. Но я буду на их стороне. Иначе меня просто прибьют, как стукача. Я не смогу... Обещаю, после этого... я завяжу. Нахуй всё это. Они не пацаны... они ублюдки. Отбросы.
Саня молчал и смотрел на этого парня, который был врагом, но сейчас казался просто мальчишкой, запутавшимся в паутине, которую сплёл Димон.
Не решаясь встретиться с Саниным взглядом, Кирилл резко развернулся и выбежал на улицу, растворившись в городской пыли, как призрак, уносящий с собой последние следы наивной веры в справедливость.
Саня стоял неподвижно, как глыба, вдавливаясь подошвами в пол. Он пытался переварить услышанное, но мозг отказывался воспринимать чудовищный масштаб катастрофы.
Его мир, так тщательно выстроенный за год тяжёлых тренировок, в одно мгновение, рассыпался в прах под тяжестью трёх слов: «пустят по кругу».
Он был силён. Очень силён. Он мог выстоять против Стаса и Кирилла, против Паши и Сергея, даже против Димона. Но против озверевшей, безликой толпы, движимой жаждой разрушения, он был никто. Одинокий волк против стаи гиен.
Саня резко бросился в раздевалку к телефону. Трясущимися руками набрал её номер, но тот предательски молчал. Он набрал снова. Тишина. Либо был не в сети, либо она сама его выключила. Либо это опять проделки Димона. Это не имело значения. Он не мог до неё дозвониться. Не мог предупредить.
Как я "попробовал"