Сердце Лики ёкнуло, предчувствуя недоброе. Она остановилась как вкопанная, вглядываясь в просвет между деревьями. И её взору открылась картина, от которой кровь застыла в жилах.
На песке, у самой кромки воды, копошилась беспокойная масса людей. Десятки, если не больше. Мужики и пацаны. Все они были обращены к лесу, словно поджидая её.
— Димон... что это? — её голос дрогнул, в нём впервые за этот вечер прозвучала неподдельная тревога. — Что здесь происходит? Что за сборище?
Он повернулся к ней, и по его лицу, в зверином оскале, расползлась хищная улыбка.
— Сегодня мы тебя коронуем, королева, — прошипел он, и каждое его слово было похоже на плевок. — Окончательно. Твой трон ждёт.
Она рванулась назад, пытаясь вырвать свою руку, но его хватка вмиг стала железной. Вся его притворная нежность испарилась, уступив место грубой силе.
— Нет! Димон, отпусти! Я не хочу! — её крик был полон ужаса и осознания чудовищного обмана.
Но он уже тащил её волоком из чащи леса на открытый пляж. Её каблуки, которые она надела, чтобы ему понравиться, вязли и ломались в сыпучем песке, оставляя за собой рваные следы. Словно раны на идеально выхолощенной поверхности её последних иллюзий, которые сейчас разбивались вдребезги о жестокую реальность.
***
В это самое время, когда на пляже начинался разнузданный шабаш, на удалённой грунтовой стоянке, скрытой за крутым поворотом и густой стеной деревьев, с резким визгом тормозов, остановились четыре машины.
Серая иномарка Сани, старый, но надёжный джип Глебыча, и две машины бойцов, которые приехали в зал на своих. Неказистые, потрёпанные жизнью, но исправные. Такие же, как и их пассажиры.
Двери распахнулись почти синхронно, и из них, словно десант, высыпали шестнадцать человек. Мужчины. Их лица были сосредоточены и суровы, а мышцы напряжены в предвкушении драки.
Саня выскочил первым, отстранившись от всех. Его лицо, освещённое вечерним солнцем, казалось непроницаемым, но по жилам его струился жидкий огонь. Он был тем стержнем, вокруг которого сгруппировалась эта стихийная сила.
За ним, отбрасывая длинную тень, двигался Глебыч. Его бычьи плечи были расправлены, а взгляд, привыкший высматривать слабину в спарринге, теперь выискивал врага. Рядом Руслан, Артём, Дэн и остальные бойцы зала. Они шли не спрашивая и не сомневаясь в своей правоте.
Без лишних слов, единым, молчаливым потоком, они ринулись в чащу леса. Их ноги, обутые в кроссовки и армейские берцы, бесшумно и уверенно поглощали хвойную подстилку, не оставляя следов.
Они бежали как тени, неумолимо приближаясь к эпицентру бури, откуда уже доносился нарастающий рокот толпы.
Как остриё копья, готовое вонзиться в самое сердце тьмы.
***
Димон с силой швырнул Лику на холодный песок, словно выбрасывая ненужный хлам. Она тяжело приземлилась на колени, и, задыхаясь от шока и унижения, подняла голову.
Перед ней, словно стена, стояла толпа. Несколько десятков человек, слившихся в единый, дышащий организм. Лица уставшие, обозлённые жизнью, пьяные и амёбные, совсем юные, но уже испорченные. И все без исключения пары глаз были прикованы к ней, с одним и тем же выражением ненасытной похоти.
— Встань, шлюха, — прорычал Димон. Его голос резал воздух, как тупой нож. — Раздевайся. До гола. И будь послушной, а то будет хуже. Сегодня твой главный выход. Коронация, блядь.
Лика, вся дрожа, как осиновый лист, с трудом поднялась. Ноги подкашивались, но голос, к её собственному удивлению, когда она заговорила, звучал твёрдо.
— За что, Димон? — прошептала она. — За что ты со мной так? Я же... я же тебе поверила. Сегодня... я тебе поверила.
Мишель