шаг вперёд, всем своим видом показывая, что он здесь хозяин положения.
Его взгляд, перебегая с напряжённой фигуры Сани на застывшее в шоке лицо Лики, наполнился ядовитым удовольствием.
Казалось, его совсем не смущал травмат в руке Сани. Надо было отдать ему должное, смелости ему было не занимать.
— Охраняешь, щенок? — он рассмеялся, и смех его был похож на скрежет железа. — Напрасный труд, герой. Она тебе не мать. Она моя собственность. Я её нашёл, я её приручил.
— ОНА МОЯ МАТЬ, — каждое слово Сани падало на песок весом свинцовой гири. — И я её забираю. Навсегда.
— Собственность, — парировал Димон, играя мускулами и демонстрируя силу. — Вещь. И вещи не уходят от хозяина. Они ломаются и выбрасываются, когда надоедают.
— С этим надо покончить, Димон, прямо сейчас. — Сказал Саня, направляя травмат прямо Димону в лицо, — Я больше не позволю тебе издеваться над ней.
Глебыч и все остальные приблизились вплотную. Шестнадцать бойцов, готовых идти до конца. К Димону стеклась его стая. Десятки пьяных, озлобленных человек выстроились за его спиной, создавая стену из ненависти и агрессии.
Напряжение достигло критического пика, застыв на лезвии ножа. В воздухе запахло массовой резнёй, которая могла вспыхнуть в любую секунду, от одной неверной искры.
Две армии, стихийно сформировав живой круг, столпились вокруг Лики, словно древние воины, готовые сразиться за обладание таинственной богиней, сошедшей с небес.
Нервы у всех были натянуты до предела, готовые лопнуть в следующее мгновение.
— Последний раз говорю, — сказал Саня. — Отойди от неё.
Димон усмехнулся, но не отступил, потому что не умел отступать.
— А если нет? — спросил он.
Саня шагнул вперёд, оказавшись в каких-то сантиметрах от лица Димона. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Он мог бы расстрелять Димона прямо сейчас, но его останавливала лишь одна мысль. Тогда бы Димон стал героем для своих приспешников. А Саня не мог этого допустить. За его спиной, как единый организм, шагнули все остальные.
Толпа за спиной Димона замолкла. Кто-то попятился и, наконец, понял, что сейчас начнётся что-то страшное.
***
И в этот момент, когда тишина стала невыносимой, чей-то хриплый от дешёвого алкоголя голос, из задних рядов толпы, прорезал воздух.
— Чего ждём, блядь?! Решайте по-пацански! Поединком! Кто победил, того и баба!
Примитивная, но ясная идея, словно искра, перекинулась по возбуждённой толпе. Люди зашевелились и закивали. Кто-то крикнул: «Правильно!». Гул одобрения прокатился от задних рядов к передним, от тех, кто хотел крови, к тем, кто просто ждал зрелища. Это был неоспоримый в их среде закон силы.
Димон довольно усмехнулся. Он выставил вперёд мощную грудь.
— Слышишь, щенок? — сказал он громко, на весь пляж. — Решим, чья «баба» по-честному. Дерёмся. Один на один. До полного отключения. Победитель забирает всё. Проигравший уползает. Согласен?
Саня, не отводя от него взгляда, резко кивнул. Его скулы напряглись.
— Согласен.
Толпа взорвалась и засвистела. Люди расступались, толкая друг друга и освобождая место для боя. Круг стал шире и в центре этого круга, как гладиаторы на арене, должны были остаться двое. Саня и Димон.
Глебыч, стоявший в полушаге за спиной Сани, наклонился к его уху.
— Саня, не расслабляйся ни на секунду, — сказал он. — Забудь про спарринги. Уличная драка — это не спортзал. Здесь нет правил, нет раундов и нет чести.
Он сделал паузу. Окинул взглядом фигуру Димона.
— Он старше, тяжелее, и по стойке видно: кое-что умеет. Не жди. Бей первым и бей жёстко. В пах, в горло, в глаза, куда получится.
Саня слушал, не оборачиваясь. Впитывал каждое слово. Потом
Сладкая работа (Из письма подруги. Фантазия)