— Глупая блядь. — сказал он громко, перекрывая музыку, так, чтобы слышали все вокруг. Толпа затихла. — Ты была всего лишь игрушкой. Красивой, дорогой куклой. Шёлковым платочком, которым вытирают руки после грязной работы. А сейчас я покажу тебе твоё настоящее место. В грязи, вместе со всеми.
В её сознании что-то щёлкнуло. Словно с глаз упала непроницаемая пелена. Все его недавние ласки, все слова о какой-то извращённой любви и тот поцелуй, в котором она увидела искупление... Всё это, до самого основания, была тотальная, расчётливая ложь.
И она, наконец, увидела его настоящего. Не романтичного разбойника и не несчастного мальчика, а ущербного, озлобленного на весь мир человека, одержимого лишь одной жаждой: разрушать всё прекрасное, до чего он не мог дотянуться. В этот миг страх внутри неё испарился.
— Какая же ты мразь... — прошептала она, вложив в эти слова всё своё бездонное презрение и бесконечную усталость человека, прошедшего все круги ада и не нашедшего в конце ничего, кроме пустоты.
Она потухла. Последний огонёк, что теплился в ней даже в самые унизительные моменты, погас, уступив место чёрной безысходности.
Она упала на колени, безвольно опустив руки, оказавшись на грани, где единственным спасением становилось бегство в небытие или в сладкое, обволакивающее беспамятство.
Димон шагнул к ней, пальцы, похожие на стальные когти, впились в тонкую ткань её сарафана, готовые со свистом сорвать его, обнажив перед всеми её последнюю уязвимость...
***
И в этот кульминационный миг, из-за спины оголтелой толпы, из непроглядной чащи леса, раздался крик.
— Стоять, суки!
На опушку, озарённую кровавым светом заходящего солнца, выскочил Саня. Он направил на толпу травмат, тяжело дыша после бега, и за его спиной, словно из-под земли, выросли остальные.
Глебыч, Руслан, Артём, Виталя, Дэн и другие бойцы зала встали за ним монолитной стеной. Невероятно грозной в своей готовности. Кто-то сжимал в кулаке тяжёлую цепь, кто-то тупую монтировку. Кто, что успел захватить по дороге.
В толпе Димона кто-то достал и надел на руку кастет. В руке у другого блеснул короткий, с чёрной рукояткой нож. Кто-то сжал бутылку за горлышко, готовый разбить её и пустить в ход острое, рваное стекло. Толпа загудела, веря в своё численное превосходство.
Два мира встали друг напротив друга, как два войска перед решающей битвой. Воздух трещал от напряжения, насыщенный ненавистью и злобой. Всё было готово к последней схватке.
***
Две группы мужчин стояли друг напротив друга, разделённые лишь несколькими метрами песка, который вот-вот мог превратиться в кровавое поле боя.
Бойцы Глебыча стояли плечом к плечу, как части отлаженного механизма. Холодными глазами профессионалов они сканировали разношёрстную толпу Димона.
Численный перевес был на стороне банды. Почти три к одному. Но на это и был расчёт. Неуправляемая и разрозненная уличная шпана против сплочённой стаи тренированных волков. Каждый боец зала, прошедший школу Глебыча, стоил трёх таких оборванцев.
В этой зловещей паузе Саня, не сводя горящего взгляда с Димона, резким движением сорвал с себя тёмную толстовку и несколькими мощными прыжками, отбрасывающими комья песка, оказался рядом с Ликой.
Визитерша