в клинч, но Саня ускользал, как тень. И бил. Монотонно, как робот. Песок взлетал из-под его ног, смешиваясь с грязью, в которую Димон хотел втоптать Лику.
Let's get legendary... — летел над толпой женский голос, прорезая шум прибоя, и Саня чувствовал кожей, как легенда, его легенда, рождается прямо здесь, на этом проклятом, пропитанном болью и позором пляже, в сумерках, окрашенных в багровые тона.
Толпа ревела, расколовшись на два враждующих лагеря. Одни выкрикивали имя Сани, другие Димона. Это дикое и завораживающее зрелище напоминало средневековое ристалище, где судьба решалась исключительно остротой стали, силой удара и крепостью духа. Два воина, освещённые заревом угасающего солнца, бились не просто за женщину. Они бились за душу. За право называться человеком, а не животным.
You really turn me on...
И Саня увидел, как в глазах Димона, помимо привычной злобы и ненависти, появилось что-то новое и незнакомое. Рождённое в глубине его чёрной, больной души, вымученное уважение, смешанное с первой искоркой страха.
И это осознание придавало Сане новых, нечеловеческих сил. Саня выпрямился во весь рост, игнорируя боль, прекрасно понимая, что самая страшная часть этого боя только начинается.
Let's get legendary... — в последний раз прозвучало над пляжем, и Саня шагнул вперёд.
Навстречу своей легенде.
***
И вот, будто сама судьба дирижировала этим кровавым балетом, из колонки полилась пронзительная мелодия. Она сначала была тихой, но с каждой секундой набирала силу, вытесняя крики толпы, и оставляя только похожую на плач музыку.
Гитара плакала надтреснутой струной, а надрывный голос Честера Беннингтона звучал, как голос отчаяния, нависшего над пляжем: это была «Final Masquerade» Linkin Park.
Песня о конце маскарада, о срывании всех масок и обнажении неприглядной правды. Она как зеркало отразила, всё что произошло в жизни Сани за этот бесконечный год.
Весь его путь от мальчика до мужчины, который сейчас без страха смотрел в глаза своему врагу. Все его сомнения, его победы и поражения были в этих словах и этом голосе.
«All I ever wanted, the secrets that you keep,
Все, что мне было нужно, это секреты, которые ты хранила,
All you've ever wanted, the truth I couldn't speak.
Все, что тебе было нужно, это правда, которую я не смел произнести...»
Саня, ведомый этим плачем по утраченным иллюзиям, нанёс ещё один хлёсткий, как удар бича, лоу-кик. Удар пришёлся точно в уже распухшее бедро Димона. Тот с коротким стоном, вырвавшимся из глубины его существа, рухнул на одно колено, впиваясь пальцами в песок, словно пытаясь ухватиться за свою ускользающую власть. Его маска непобедимого хищника и уличного царя, с треском развалилась, обнажив искажённое болью и яростью лицо.
«The light on the horizon was brighter yesterday...»
Свет на горизонте был светлее вчера...
Увидев открывшуюся цель. Склонённую, уязвимую голову. Саня, как пантера, рванулся вперёд, чтобы добить мощным, финальным ударом колена в висок. Победа, избавление, искупление — всё было в сантиметрах от него. Он летел, сокращая расстояние, и чувствуя, как сердце бьётся в унисон с музыкой, которая всё ещё вела его вперёд.
Но Димон, даже стоя на коленях, был смертельно опасен, как раненный зверь. Его рука метнулась из песка, и горсть острых, как стекло, крупинок полетела прямо в лицо Сани. В его широко раскрытые, полные решимости глаза.
Ослепляющая, жгучая боль. Мир погрузился в мутную, рыжую пелену. Словно кто-то вылил в глаза кислоту. Саня отшатнулся, пытаясь протереть глаза заляпанными кровью руками, но это лишь втирало песок глубже. Этой секунды его беспомощности хватило.
Димон с жутким хрипом набросился на него сзади. Его железное, как стальной обруч, предплечье сомкнулось на шее Сани. Это был смертельный, удушающий захват.
Анальное Сафари