Саня, теряя опору, закачался на ногах. Пальцы бессильно скользили по залитому потом мускулистому предплечью противника. Тёмные пятна поплыли перед ослепленными глазами. Рёв толпы, музыка и шум прибоя стали глухими, как под толщей воды. Сознание начало уплывать и сдаваться на милость победителю, уступая накатывающей волне тьмы.
«...with shadows floating over, skies begin to fade...» (С тенями, проплывающими над нами, небеса меркнут) — пел Честер, и эти слова звучали как эпитафия для всей этой истории.
И тут, сквозь нарастающее удушье, в кромешной темноте, он услышал голос. Тихий и едва различимый. Мамин голос. Он звал его. Звал по имени. Как последняя надежда, умирающая вместе с ним, но не желающая сдаваться.
— Саня! Сыночек!
Разум, отчаянно цепляющийся за сознание, вспыхнул пронзительными образами, выжигающими на подкорке одну простую истину. Ради чего он здесь.
Лика!
Воплощение всего светлого в его жизни. Молодая, сияющая, в лёгком летнем платье. Она ведёт его, маленького, за руку в первый класс. Её тёплые руки. И она шепчет: «Не бойся, сынок, всё будет хорошо». И он верит. Потому что мама никогда не врёт.
Его десятый день рождения. Солнце, двор, друзья. Паша и Сергей, ещё не предатели, а просто пацаны с соседнего двора, с озорными улыбками вручают ему потрёпанный футбольный мяч. Самый лучший подарок на свете.
Снова Лика. Она в элегантном коротком платье, её волосы уложены, глаза горят любовью и гордостью. Она улыбается, поправляя ему галстук перед выпускным вечером. Он уже выше неё, его плечи шире, а голос грубее. Но для неё он всё тот же маленький мальчик, которого она вела в первый класс. «Ты у меня такой красивый, Санёк...» — говорит она.
Внезапный, болезненный переход.
Лика в том самом бирюзовом бикини, на этом самом проклятом пляже. До кошмара, до Димона. Она смеётся, запрокинув голову, и её красота кажется вечной и нетронутой. Она не знает, что ждёт её впереди. Она счастлива. Она свободна. Она жива.
И тут резкая, как пощёчина, смена.
Смеющиеся, перекошенные похабным возбуждением рожи Димона, Паши и Серёги. Грубые пальцы, тыкающие в её сторону. И слова, врезавшиеся в душу, как раскалённые гвозди:
«Брось, щенок! Твоя мать шлюха! Конченная шлюха!»
Тьма. Боль. А потом луч света. Поход в зал. Запах пота и металла. Первая кровь на бинтах, обмотанных вокруг его ещё неокрепших костяшек. Суровое лицо Глебыча, в глазах которого он впервые увидел уважение.
И братские улыбки Руслана и Артёма. Они приняли его. Они стали его новой семьёй.
И снова Лика.
Не воспоминание, а реальность. Здесь и сейчас. Всего в нескольких метрах от него. Беззащитная, с потухшими глазами, застывшая в ожидании своей ужасной участи, которую он, её сын, не смог предотвратить. Её образ, наложенный на ту, сияющую богиню из прошлого, стал последней каплей.
«НЕТ!» — закричало что-то внутри него. Сама его душа, его сыновья любовь, вырвавшаяся наружу в оглушительном рёве.
Он не мог проиграть. Не здесь и не сейчас. Не сегодня. Никогда. Он должен вернуть её настоящую, сияющую улыбку. Должен стереть весь этот кошмар из её памяти. Должен сделать так, чтобы она снова стала той, кем была. Чтобы она снова смеялась, запрокинув голову.
Чтобы она снова была свободна.
В этот миг все его страхи рухнули и сгорели в огне этого откровения. Есть только одна, простая и страшная правда. Жизнь! Её жизнь. И его долг. Любой ценой спасти её. Пусть даже ценой своей жизни.
И это осознание, эта ярость, очищенная от всего наносного, дала ему последний, нечеловеческий прилив сил. Его тело, уже почти обмякшее, снова напряглось, превратившись в пружину. Он нашёл точку опоры в
Горячий дождик