— Теперь я, — Игорь шагнул вперед. Его длинный член стоял, чуть покачиваясь, блестя от влаги и пота. — Можно, Людмила?
Она кивнула и протянула руку. Ее пальцы обхватили его плоть — горячую, твердую, длинную, — и она начала двигать рукой так же, как с Вадимом. Но Игорь не поддавался.Её пальцы скользили по длинному гладкому стволу, но Игорь лишь тяжело дышал и кусал губы. Мила чувствовала его напряжение — плоть была каменно-твёрдой, но разрядка не наступала. Она попробовала иначе: обхватила член у основания, чуть сжала и медленно, с нажимом провела вверх, представляя, как это делают опытные женщины. Головка показалась из-под крайней плоти, влажная и алая. Мила обвела её пальцем, потом снова опустила ладонь вниз, к яичкам, нежно массируя их. Игорь застонал, но всё ещё не кончал. Его глаза были закрыты, на лбу выступила испарина, и Мила ощутила укол разочарования — ей так хотелось подарить ему освобождение, довести до конца, доказать, что она может. Её собственная влага текла по бёдрам от одного лишь осознания, что она пытается, что она стоит голая перед полуголыми мужчинами и ласкает чужую плоть, а муж смотрит на это из темноты. Мила нахмурилась, ускорила темп, сильнее сжала ладонь. Он стонал, дышал часто, но разрядка не наступала.
— Не выходит, — прошептал он с нервным смешком. — Слишком долго терпел, наверное. Или ты слишком красивая, и я нервничаю.
Мила посмотрела на него — снизу вверх, с этими своими распутными, пьяными, прекрасными глазами — и вдруг опустилась на колени. На мокрый плиточный пол помывочной.
— Мила?! — вырвалось у Сергея, но она не обернулась.
Она взяла член Игоря в рот. Губы сомкнулись вокруг горячей, гладкой головки, и Мила ощутила на языке солоноватый вкус его смазки, смешанный с горьковатым привкусом мыла. От неожиданности собственной смелости у неё перехватило дыхание, но она заставила себя расслабить горло и принять его глубже. Язык неуверенно скользнул по уздечке, по венчику, пробуя на вкус эту чужую, но уже такую желанную плоть. Игорь застонал и запустил пальцы в её мокрые волосы — не надавливая, а лишь придерживая, словно боялся спугнуть. Мила начала двигать головой, стараясь запомнить каждое ощущение: как твёрдый ствол скользит по нёбу, как головка упирается в горло, вызывая рвотный рефлекс, который она тут же подавляет. Слюна стекала по подбородку, капала на грудь, смешиваясь с мыльной пеной. Она слышала, как сбивается дыхание Игоря, как он шепчет её имя, и это наполняло её дикой, почти животной гордостью. Она, скромная замужняя женщина, сейчас доставляла удовольствие мужчине одним лишь ртом, и всё её тело звенело от возбуждения. Её пальцы сжимали основание члена, массируя, пока губы и язык работали над головкой, и она чувствовала, как внутри неё самой всё сжимается в тугой, пульсирующий узел.
Мужской гул одобрения прокатился по помывочной. Игорь застонал и уперся рукой в стену, чтобы не упасть. Мила двигала головой неумело, но старательно, и ее губы скользили по плоти, а пальцы сжимали основание члена. Она не умела этого делать — Сергей знал точно, потому что она почти никогда ему не отсасывала, — но сейчас, пьяная и одержимая желанием, она училась на глазах у всех.
— Я... сейчас... — прохрипел Игорь и попытался отодвинуться, но Мила не отпустила.
Горячая струя ударила ей в нёбо. Она поперхнулась, закашлялась, несколько капель вытекли из уголка губ, но она сглотнула. Проглотила все, до последней капли. И замерла на коленях, тяжело дыша.
— Охренеть, — выдохнул Вадим. — Людмила, ты... ты просто огонь.
Кристина