пугает. Я не привыкла чувствовать себя в безопасности рядом с мужчиной. Обычно я всё время жду подвоха.
Лёша не ответил сразу. Просто крепче прижал её к себе, положив подбородок ей на макушку. Он чувствовал, как её сердце бьётся — быстро, неровно. В этот момент он понял: это уже не просто симпатия. С каждым часом, проведённым с ней, пустота внутри становилась тише. А когда она была рядом, он впервые за много лет не чувствовал себя одиноким.
Они сидели так почти час. Иногда обменивались короткими фразами. Иногда просто молчали, глядя на отражение огней в воде. Когда Настя наконец подняла голову, их лица оказались очень близко. Она посмотрела ему в глаза, и Лёша увидел в них то же самое, что чувствовал сам — растущую, ещё не до конца осознанную тягу. Но никто из них не сделал первого шага. Они просто посмотрели друг на друга и тихо улыбнулись.
— Я хочу увидеть тебя снова, — тихо сказала она.
— Я тоже, — ответил он, не отводя взгляда. — Очень хочу.
На следующий день Лёша долго думал, как написать. Не хотелось сразу предлагать «погулять» — это звучало слишком обычно. В итоге он отправил сообщение ближе к вечеру:
«Помнишь, ты говорила, что любишь старые улочки, где нет туристов? У меня есть несколько таких мест. Если захочешь, могу показать. Без спешки, просто пройтись.»
Она ответила не сразу. Через полтора часа:
«Хочу. Когда?»
Они договорились на субботу. Лёша предложил встретиться у станции метро «Горьковская», чтобы начать оттуда и постепенно уйти в более тихие районы.
День выдался тёплым, но не жарким. Лёша пришёл на десять минут раньше. Стоял у выхода из метро и нервно крутил в руках телефон. Когда она появилась, он почувствовал, как внутри что-то мягко дрогнуло. Настя была в светлых джинсах, белой рубашке и той же кожаной куртке. Волосы распущены. Она улыбнулась, увидев его, и подошла ближе, чем в прошлый раз.
— Привет, — сказала она чуть тише, чем обычно.
— Привет. Рад, что пришла.
Они не обнялись. Просто постояли секунду, глядя друг на друга, и начали идти.
Сначала шли вдоль набережной, потом свернули в сторону Кронверкского проспекта и углубились в старые дворы и узкие улочки Петроградской стороны. Лёша вёл её через места, где почти не было людей: мимо старых доходных домов с потрескавшейся лепниной, через арки, где пахло сыростью и старым деревом, мимо маленьких двориков с детскими площадками и скамейками, на которых сидели только пожилые люди.
Разговаривали не сразу. Сначала просто шли рядом. Иногда Лёша что-то коротко комментировал — про архитектуру, про то, как в этих дворах когда-то снимали фильмы. Настя слушала, иногда задавала вопросы. Постепенно разговор стал глубже.
— Ты часто здесь ходишь один? — спросила она, когда они свернули в особенно тихий переулок.
— Иногда. Когда нужно подумать. Или когда не хочется быть дома.
Она кивнула, как будто понимала.
— А я... когда мне плохо, я обычно просто сижу у себя в комнате. Или иду на набережную. Но не в центр. Там слишком много людей.
Они остановились у старого здания с красивой, но полуразрушенной балюстрадой. Лёша прислонился к стене, Настя встала напротив.
— Расскажи про Краснодар, — попросил он. — Не про то, почему уехала. А про то, что там было хорошего.
Она удивилась вопросу. Потом тихо рассмеялась.
— Там было солнце. И очень много фруктов. Я каждое лето ела черешню прямо с дерева у бабушки. И ещё там был большой старый парк с каруселями, которые уже не работали. Мы с подругами туда лазили и сидели на ржавых сиденьях, болтая ногами.
Секс втроем. Я и семейная пара