Когда Саша подошёл к ним с бутылкой вина, они даже не сразу заметили его. Он был уже заметно навеселе, но всё ещё в хорошем настроении.
— Ого, вы тут о чём-то серьёзном, я смотрю, — сказал он, широко улыбаясь. — Лёша, ты же обычно после часа на таких тусовках уже в режиме «я просто постою у окна и уйду». А тут... — он многозначительно посмотрел то на Лёшу, то на Настю. — Может, всё-таки присоединитесь к остальным? У нас тут спор про то, кто хуже всех в офисе врёт про дедлайны.
Лёша ответил вежливо, но коротко:
— Мы уже почти закончили. Спасибо.
Настя улыбнулась Сашину, но в улыбке было что-то вежливо-отстранённое.
— Мы уже собираемся расходиться. Спасибо за приглашение. Было... неожиданно приятно.
Саша посмотрел на них ещё секунду, потом понимающе кивнул, будто что-то понял без слов.
— Ладно. Не буду мешать. Берегите себя.
Он отошёл, бросив на Лёшу быстрый, почти заговорщицкий взгляд.
Они вышли из квартиры вместе. На лестничной площадке было прохладно и тихо после гулкой квартиры. Настя надела куртку, пытаясь попасть рукой в рукав. Лёша, не думая, помог ей поправить воротник. Жест вышел немного неловким — пальцы на секунду задержались на ткани. Настя не отстранилась. Наоборот, чуть наклонила голову, будто принимая этот жест.
Они стояли несколько секунд, не зная, как прощаться. Воздух между ними был густым, каким-то тяжёлым и одновременно хрупким.
— Я... пожалуй, пойду, — тихо сказала Настя. Голос чуть дрогнул. — Спасибо за разговор. Он был... настоящий. Я давно не говорила так с кем-то.
Лёша кивнул. Хотел что-то сказать — что-то важное, — но слова застряли в горле. Вместо этого он достал телефон. Руки были чуть холодными.
— Может, оставим номера? — сказал он, глядя не на неё, а на экран. — На случай, если... ну, если захочется ещё поговорить. Без давления. Просто... если вдруг.
Настя посмотрела на него несколько секунд. В её глазах мелькнуло что-то тёплое и одновременно настороженное. Потом она тихо, чуть грустно улыбнулась.
— Хорошо.
Она продиктовала номер. Лёша сохранил. Она сохранила его.
— Спокойной ночи, Лёша.
— Спокойной ночи, Настя.
Они разошлись в разные стороны. Лёша шёл пешком почти час, хотя до дома было далеко. Холодный ветер с Невы бил в лицо, но он почти не чувствовал его. В голове всё ещё звучал её голос и те слова про «разделённые части». Он не понимал, что с ним происходит. Просто чувствовал, что внутри что-то сдвинулось — не сильно, но необратимо. Будто кто-то тихонько толкнул его с места, на котором он стоял много лет.
Три дня он не писал.
Первый день он убеждал себя, что так будет правильно. Что она, скорее всего, просто вежливо дала номер, чтобы не было неловко. Второй день он ловил себя на том, что постоянно проверяет телефон. Третий день пустота внутри стала особенно громкой. Он сидел у себя в квартире, смотрел на экран телефона и наконец написал. Сообщение было коротким, но он перечитывал его несколько раз, прежде чем отправить:
«Иногда пустое место внутри становится особенно громким. Вы тоже это чувствуете?»
Она ответила через семь минут. Сообщение пришло, когда он уже почти решил, что не стоит было писать.
«Да. Особенно по ночам. Когда все спят, а ты лежишь и понимаешь, что не знаешь, к кому можно повернуться.»
Лёша смотрел на эти слова долго. Потом написал:
«Я думал, что это только у меня так. Что все остальные как-то... справляются.»
Настя ответила почти сразу:
«Я тоже так думала. Мама всегда говорила, что это нормально — быть одной. Что лучше уж одной, чем с кем попало. А я иногда думаю... а что, если
В поисках дома