Ольга замычала с членом во рту, её тело содрогнулось. Массивный ствол Малика ушёл в её анус до конца, проминая тонкую перегородку, пока спереди Акин глубоко проталкивал свой член ей в горло, заставляя Ольгу судорожно сглатывать. Её бёдра дёргались, зажатые в тиски огромных чёрных ладоней Малика, а из анального отверстия, туго обхватившего тёмную плоть, при каждом шлепке бёдер выдавливались излишки янтарного масла.
Теперь всё смешалось. Малик трахал Ольгу в зад. Акин трахал её в рот. Лена, оставленная на мгновение, продолжала лизать промежность Ольги, и её язык проникал во влагалище, собирая соки, которые текли из неё в изобилии. Ритм сбился — теперь это была не симметрия, а хаос, прекрасный, животный хаос.
Через минуту Акин вышел изо рта Ольги и, не теряя ни секунды, вернулся к Лене. Его член, блестящий от слюны Ольги, погрузился в её анус с влажным, чавкающим звуком. Лена снова закричала. Ольга, освободив рот, жадно глотнула воздух — и тут же приникла к лону Лены с новой силой, словно пытаясь выпить её крик.
Так они и продолжали. Акин то трахал Лену в зад, то вставлял член в рот Ольги, и каждый раз, когда член переходил из одного отверстия в другое, женщины могли ощутить на языке вкус тела другой. Малик в это время не прекращал терзать Ольгу сзади, и его ритм становился всё более яростным.
Так они и продолжали. Акин то трахал Лену в зад, то вставлял член в рот Ольги, и каждый раз, когда член переходил из одного отверстия в другое, женщины могли ощутить на языке вкус тела другой. Когда Акин с влажным хлюпом выдергивал свой член из зияющего, растянутого ануса Лены, на багровой коже ствола оставался характерный мускусный след, который он тут же, горячим и влажным, проталкивал в приоткрытый рот Ольги. Ольга жадно слизывала соки подруги с его вен, а Лене в это время приходилось языком собирать выделения из раскрывшегося влагалища Ольги. Этот непрерывный круговорот жидкостей, запахов и плоти превратил кровать в сплошное месиво из пота, слюны и смазки. Малик в это время не прекращал терзать Ольгу сзади, и его ритм становился всё более яростным.
В какой-то момент Малик замер. Он глубоко вошёл в Ольгу и остался внутри, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг него в спазмах. Он не кончил — нет, он лишь сделал паузу, чтобы продлить удовольствие. Акин, заметив это, тоже остановился, но его член оставался внутри Лены, пульсируя в такт её сердцебиению.
Мужчины переглянулись. На их лицах читалось удовлетворение — но не финальное. Они наслаждались процессом, а не результатом. Они использовали женщин не для быстрого удовлетворения, а для долгой, изысканной пытки наслаждением.
Сергей, стоя на балконе, дрожал всем телом. Его рубашка промокла от пота, дыхание было частым и неглубоким. Он больше не пытался анализировать, не пытался раскладывать эмоции по полочкам. Он просто смотрел. Смотрел на свою жену, которая лежала под огромным чёрным мужчиной, и на её лице застыло выражение абсолютного, запредельного блаженства. Смотрел на Ольгу, которая, даже будучи насаженной на член, продолжала ласкать Лену ртом. Смотрел на Малика и Акина — этих двух титанов, которые властвовали над телами женщин с почти божественной уверенностью.
И он понимал: это ещё не конец. Они даже не начинали.
Малик вышел из Ольги. Его член был по-прежнему твёрд, и с него капала смазка — густая, беловатая. Акин, последовав его примеру, вышел из Лены. Обе женщины остались лежать в той же позе — обессиленные, дрожащие, но всё ещё прижимающиеся друг к другу ртами, словно не могли насытиться.
Ирка