которые в это время пили воду и о чем-то переговаривались в углу, повернулись к ней. На их лицах были улыбки — довольные, сытые.
— Еще? — спросил Малик у Лены.
Она открыла глаза. Посмотрела на них. Потом — на Ольгу, которая уже пришла в себя и сидела на краю кровати, наблюдая.
И тут Ольга сказала:
— А теперь — продолжение.
Африканцы переглянулись и двинулись к обеим женщинам одновременно.
Малик действовал с уверенной, почти ленивой властностью. Он уложил Ольгу на кровать лицом вниз, и та подчинилась с готовностью, с той особой пластикой, которая бывает у женщины, полностью доверяющей мужчине. Её тело было расслабленным, но в то же время напряжённым в ожидании — мышцы спины чуть подрагивали, ягодицы были приподняты, бёдра слегка разведены. Малик огляделся, схватил с кресла декоративную подушку и, приподняв Ольгу за талию, подложил её под низ живота. Теперь её таз был приподнят, ягодицы — соблазнительно выставлены вверх, а вход во влагалище и анус были открыты и доступны как никогда.
— Вот так, — прогудел он удовлетворённо и провёл ладонью по её спине — от шеи до копчика, наслаждаясь тем, как она выгибается под его рукой.
Тем временем Акин устроился на спине, заняв почти половину огромной кровати. Его тело — гора мускулов цвета горького шоколада — блестело от пота. Член стоял вертикально, упираясь головкой в живот, и Лена, глядя на него, не могла отвести глаз. Акин протянул к ней руки — огромные ладони с длинными пальцами, — и она, как загипнотизированная, шагнула к нему.
— Иди ко мне, — сказал он низко, и в его голосе было что-то среднее между приказом и просьбой. — Садись.
Она забралась на кровать, перекинула ногу через его бёдра и на мгновение замерла. Его член упирался ей в промежность — горячий, пульсирующий, чудовищно огромный. Она всё ещё не могла поверить, что её тело способно принять такое. Но Акин не дал ей времени на сомнения. Его руки легли на её талию, и он медленно, но неумолимо потянул её вниз.
Головка раздвинула её влагалище — всё ещё растянутое после прошлого раза, но всё равно тугое для такого размера. Лена застонала, чувствуя, как плоть раздвигает её изнутри, заполняя каждый сантиметр, каждую складочку. Она опускалась медленно, и с каждым миллиметром ей казалось, что она больше не сможет вместить, — но вмещала. Акин смотрел ей в глаза, и его взгляд был пристальным, изучающим.
— До конца, — сказал он, когда она попыталась остановиться на середине. — Ты можешь. Я знаю.
Она опустилась полностью. Его член вошёл в неё до самого основания, и она почувствовала знакомое давление глубоко внутри — там, где заканчивалось влагалище и начиналась матка. Акин чуть приподнял её и снова опустил, задавая ритм.
Теперь они оказались рядом: Ольга на животе перед Маликом, Лена верхом на Акине. Женщины были на расстоянии вытянутой руки, и когда Ольга повернула голову, она встретилась глазами с Леной. Их взгляды скрестились — и в этот момент между ними пробежало что-то, чего не могли заметить мужчины. Что-то женское, понимающее, сообщническое.
Малик в это время не прекращал мерно терзать Ольгу сзади в её влагалище, удерживая её бёдра в статичном положении, пока Акин менял позиции. Его ритм становился всё более яростным, подстраиваясь под общую динамику. Она застонала, сжимая простыню в кулаках. Его ладони легли на её поясницу, большие пальцы касались ложбинки позвоночника.
— Дыши, — сказал он тихо, начиная двигаться.
Ритм задали молча. Малик и Акин, не сговариваясь, стали двигаться синхронно — как два гребца в одной лодке. Когда Малик подавался вперёд, входя в
Клуб "Последний каприз"