сказал Малик, и в его голосе прозвучала почти отеческая забота, контрастирующая с той грубостью, которую он только что демонстрировал. — Нам понадобятся ваши силы.
Акин ничего не сказал. Он просто взял со столика бутылку воды, сделал несколько глотков и передал её Малику. Они стояли над женщинами — два огромных, блестящих от пота тела, — и ждали.
*****
После короткой передышки, во время которой Малик и Акин о чем-то негромко переговаривались на своем гортанном языке, а женщины лежали, обессиленно прижавшись друг к другу, атмосфера в спальне снова сгустилась. Сергей, стоя на балконе, чувствовал эту перемену кожей. Воздух стал плотнее, звуки — приглушеннее, движения мужчин — более сосредоточенными. Это было похоже на подготовку к ритуалу.
Акин первым нарушил паузу. Он подошел к кровати, его огромное тело заслонило свет, и тень упала на Лену. Она подняла на него глаза — все еще затуманенные недавним оргазмом, но уже с проблеском тревоги. Что-то в лице Акина изменилось. В нем больше не было той ленивой, сытой уверенности, что минуту назад. Теперь это было лицо мастера, готовящегося к сложной работе.
— Иди ко мне, — сказал он низко, и Лена повиновалась.
Он сел на край кровати, широко расставив ноги, и потянул ее к себе. Затем, одним плавным, но властным движением, перевернул ее и уложил животом на свои колени. Ее голова свесилась вниз, волосы рассыпались, коснувшись пола. Тело оказалось в позе полной беззащитности: ягодицы приподняты, ноги разведены, спина прогнута.
— Малик, — бросил Акин коротко.
Малик понял без лишних слов. Он подошел к кровати и, опустившись перед Леной на корточки, оказался точно напротив её перевернутого лица. Его член, все еще твердый, все еще хранящий следы их недавней близости, оказался прямо перед ее лицом. Он взял его в руку и, не давая времени на подготовку, вставил ей в рот. Глубоко. До самого горла.
Лена издала сдавленный звук — нечто среднее между стоном и кашлем. Ее глаза расширились, тело напряглось. Малик держал ее за затылок, не позволяя вырваться.
— Дыши через нос, — сказал он спокойно, почти инструктируя. — Медленно. Привыкай.
Несколько секунд она боролась с рвотным рефлексом, но затем дыхание выровнялось. Она расслабила горло — тот самый навык, о котором мужчины говорили с уважением, — и позволила члену Малика проникнуть еще глубже. Он начал двигаться — медленно, размеренно, иногда полностью вынимая член, чтобы она могла сделать судорожный вдох, и снова погружая его до основания. Ольга, наблюдавшая за происходящим из своего угла, бесшумно опустилась на пол и, извиваясь, скользнула на спине прямо под Малика. Теперь, распластанная на полу, она оказалась лицом вверх, и прямо над её губами, тяжёлая и горячая, нависла его мошонка. Малик всё ещё двигался в ритме, его яички покачивались, касаясь её приоткрытого рта. Ольга вытянула язык и провела им по всей длине его мошонки — от промежности до самого основания ствола, собирая солоноватую испарину. Затем, ухватив губами одно яичко, она принялась нежно посасывать его, лаская второе пальцами, а Малик в ответ низко зарычал и чуть подался вниз, вжимаясь мошонкой в её лицо, позволяя ей брать глубже.
Пока Ольга ублажала его мошонку, сам Малик не сбавлял напора. Лена, привыкшая к ритму, полностью вобрала его член в рот — до самого основания, так что её нос уткнулся в жёсткие завитки волос. Она сосала глубоко и жадно, с влажным хлюпающим звуком, пропуская головку в самое горло, а Малик, ощущая двойную ласку — снизу и спереди, — застонал от удовольствия. Одна женщина облизывала и посасывала его яички, другая в это же мгновение полностью
"Кружевная фея".