Высокий, седоватый, с умным, располагающим лицом и лёгкой небритостью. В руке он держал бокал с коньяком — янтарная жидкость мягко колыхалась в полумраке.
— Нет, — Сергей пожал плечами. — Присаживайтесь. Места много.
Мужчина опустился на диван, но не вплотную, а на достаточном расстоянии, чтобы не нарушать границы. Сделал глоток, задумчиво посмотрел на танцпол, где в свете зеркального шара кружились разрозненные пары.
— Тоскливое зрелище, правда? — произнёс он негромко. — Все эти пары танцуют по привычке. Видно же, что большинство из них давно не чувствуют друг к другу ничего, кроме усталости. Смотрите, вон та пара слева: она пытается положить голову ему на плечо, а он отстраняется, проверяет телефон. Привычка. Только привычка.
— Возможно, — осторожно ответил Сергей. Собеседник говорил спокойно, но в его словах слышалась не горечь, а какая-то удивительная трезвость. — А вы здесь с женой?
— С женой, — мужчина усмехнулся, и усмешка эта вышла не злой, а скорее понимающей. — Но она сейчас не со мной. Она... скажем так, проводит время с одним интересным человеком, с которым мы познакомились вчера в бассейне. Кажется, он тренер по плаванию. Или просто хорошо сложён.
Сергей напрягся. Пальцы невольно сжали бокал.
— В каком смысле — проводит время?
— В самом прямом. — Мужчина повернулся к нему, и в его глазах не было ни стыда, ни смущения. Только спокойная, уверенная искренность. — Моя жена сейчас в номере с другим мужчиной. И я в курсе. Более того, я это одобряю.
Сергей молчал, не зная, что сказать. Слова застряли в горле. Мужчина, видя его замешательство, улыбнулся — тепло, почти по-отечески — и протянул руку:
— Виктор. Можно на «ты», мы же не на деловых переговорах.
— Сергей. — Рукопожатие вышло крепким, ладонь Виктора была тёплой и сухой.
Виктор отпил ещё коньяка, откинулся на спинку дивана и вздохнул — так вздыхают перед долгим, важным разговором.
— Так вот, Сергей. Я понимаю, как это звучит. «Рогоносец», «подкаблучник», — он хмыкнул. — Я через всё это прошёл. Но мы с женой пришли к такому не сразу. Пятнадцать лет брака, двое детей, общая фирма. Ипотека, садик, школа, родительские собрания — всё как у всех. А потом в какой-то момент поняли, что устали. Не друг от друга — от правил. От того, что секс стал обязанностью, а не радостью. Как чистка зубов. По средам и субботам, в одной и той же позе, с одними и теми же вздохами. А потом молча расходимся по своим углам. Желание умирает под грузом «должен» и «должна».
— И вы решили... — Сергей не договорил. Слова «спать с другими» застряли где-то на полпути.
— Мы решили попробовать свободу. Сначала страшно было, до дрожи. Думал — ревность убьёт. Буквально. Первый раз, когда она ушла на свидание, я места себе не находил. Ходил по квартире кругами. Представлял всякое. Злился. Орал в подушку. Хотел позвонить и заорать: «Возвращайся немедленно!» — он усмехнулся, покачал головой. — Но не позвонил. Допился до чёртиков и уснул на диване. А когда она вернулась...
Он замолчал, подбирая слова. Сергей ждал, затаив дыхание. Тишина звенела.
— Что? — не выдержал он.
— Она вернулась счастливая. Понимаешь? По-настоящему счастливая. Её глаза сияли, как у девчонки. Она была расслабленная, нежная, благодарная. Поставила сумку, подошла ко мне, обняла и прошептала: «Спасибо». И в ту ночь... в ту ночь у нас был такой секс, какого не было лет пять. Она натрахалась — прости за прямоту — с другим мужчиной, получила то, что хотела, и вернулась ко мне. Не ушла, не разлюбила. Наоборот. Вернулась
Переэкзаменовка