с новыми силами, с новой страстью. Как будто я заново стал ей интересен.
— Но разве это не... унизительно? — спросил Сергей и тут же пожалел. Слово прозвучало резко, почти грубо.
Виктор не обиделся. Он посмотрел на Сергея с лёгкой, мудрой грустью.
— Унизительно — это когда ты живёшь с женщиной, которая тебя не хочет. Когда она лежит под тобой и смотрит в потолок, считая минуты. Когда она вздыхает с облегчением, а не со страстью. Вот это унизительно. А то, что у нас... это честно. Мы оба получаем то, что нам нужно. Я тоже иногда провожу время с другими женщинами. Но всегда возвращаюсь к ней. Потому что она — мой дом. Моя любовь. Моя гавань. А секс — это просто секс. Он не отменяет любви, если не путать эти понятия.
Сергей переваривал услышанное. В голове крутились обрывки мыслей, словно листья на ветру. Лена там, с ними. Он отпустил её. И этот человек — совершенно незнакомый, спокойный — говорит, что это нормально. Что это может укрепить брак. Что он не извращенец и не слабак.
— У тебя такой вид, — Виктор усмехнулся, — будто ты сейчас решаешь уравнение, от которого зависит твоя жизнь.
— Возможно, так и есть, — пробормотал Сергей, криво усмехнувшись в ответ.
— Жена?
— Да. Она сейчас... с друзьями детства. Двумя. — Он сам удивился, как легко это сказал.
— Догадываюсь. Ты сидишь тут один, глушишь виски, смотришь на дверь. Глаза мечутся. Я это проходил. — Виктор помолчал, потом наклонился чуть ближе и заговорил тише, доверительнее: — Хочешь совет? Не как психолог, а как мужик, который был в твоей шкуре.
— Давай.
— Не дави её. Не устраивай сцен, когда она вернётся. Не кричи, не швыряй вещи, не называй её шлюхой — даже если очень захочется. Если она сейчас с ними — дай ей пройти этот путь. Дай ей почувствовать себя желанной не только для тебя. Это не сделает её менее твоей. Наоборот. Женщина, которая чувствует себя красивой и желанной, — это лучшая версия женщины. Она распускается, как цветок. И поверь, она вернётся к тому, кто дал ей эту свободу. Потому что такого мужчину она будет ценить больше, чем того, кто запирает её в клетке.
— А если она не вернётся? — тихо спросил Сергей, и в его голосе дрогнул настоящий, животный страх.
Виктор допил коньяк, поставил бокал на стол и на мгновение задержал на нём взгляд. Потом поднял глаза на Сергея — спокойные, уверенные.
— Если она уйдёт к другому только потому, что ты дал ей свободу, — значит, она уже была не твоя. Свобода не создаёт пропасть. Она её показывает. Но если ваш брак чего-то стоит, если в нём есть любовь, а не только привычка, она вернётся. И будет любить тебя ещё сильнее. Потому что ты — тот, кто понимает. Тот, кто принимает. Тот, с кем не надо притворяться.
Он поднялся, одёрнул пиджак и бросил взгляд на часы.
— Мне пора. Жена, наверное, уже вернулась в номер. Пойду, узнаю, как у неё дела. Возможно, меня ждёт очень интересная ночь. — Он подмигнул и протянул руку.
Сергей пожал её, чувствуя странную смесь благодарности и тревоги.
— Удачи, Сергей. — Виктор задержал его руку в своей на секунду дольше обычного. — И помни: ревность — это просто страх. А страх — плохой советчик. Он орёт громче всех, но говорит самую большую чушь.
Он ушёл, и Сергей снова остался один. Но теперь в его голове звучал не только хор обвиняющих голосов, но и спокойный, уверенный голос Виктора.
Ненавижу