— Страшно. Возбуждающе. — Он с трудом подбирал слова. — Я видел, как на тебя смотрели мужчины. И думал, что сегодня вечером ты будешь принадлежать не им, а ему. И что я сам разрешил это. Чёрт, Лен, мне стыдно, что меня это заводит.
Она положила ладонь на его колено.
— Не стыдись, — сказала она мягко. — Если бы ты не хотел этого так же, как я, ничего бы не получилось. Ты — часть этого. Самая важная часть.
Они помолчали, слушая плеск воды и смех отдыхающих.
— Пойдём, — наконец поднялся он. — Нужно ещё пообедать и отдохнуть перед вечером.
И они направились обратно к коттеджу, но в воздухе теперь витало не только предвкушение, но и новое, общее знание: они оба ждут этой ночи.
После обеда они вернулись в коттедж. Лена снова пошла в душ — «чтобы быть свежей», — и провела там еще полчаса. Сергей сидел на террасе, смотрел на море и пытался унять дрожь в руках. Ему было страшно. Ему было стыдно. Ему было возбужденно. Все эти чувства смешались в один тугой клубок, который сидел где-то в солнечном сплетении и не хотел рассасываться.
В семь вечера они вышли из коттеджа. Лена держала его под руку, и ее пальцы чуть заметно дрожали.
— Волнуешься? — спросил он.
— Как перед экзаменом.
Они прошли через парк, мимо фонтанов и кипарисов, к главному корпусу. Поднялись на третий этаж. Номер триста двенадцать — та самая дверь, которую он запомнил с прошлого раза.
Дверь открыл Виктор. Он был приветлив, но в его глазах Сергей заметил странное выражение — смесь любопытства и какой-то скрытой неловкости.
— Проходите, — сказал он. — Все уже в сборе.
«Все» — это слово эхом отозвалось у Сергея в голове, ударило в виски и застряло где-то в горле. Он вошёл в гостиную и замер на пороге, чувствуя, как подкашиваются ноги.
В комнате находилось четверо. Ольга, расслабленная и улыбающаяся, сидела на диване с бокалом вина, словно всё происходящее было для неё обычным вечером. Рядом с ней стоял Малик — огромный, мускулистый, в лёгкой рубашке, расстёгнутой на груди, и его присутствие уже само по себе давило, заполняло пространство. Но не он приковал внимание Сергея.
Рядом с Маликом стоял второй африканец.
Сергей моргнул, надеясь, что это обман зрения, игра теней, но нет — фигура была реальной, и она была ещё больше. Выше на полголовы, чем Малик. Шире в плечах настолько, что казалось, он с трудом помещается в комнате. Его руки — толщиной с бревно, бугрящиеся мышцами, с проступающими венами — свисали вдоль тела, как два орудия. Шея — мощная, бычья, переходящая в трапециевидные мышцы, которые вздымались при каждом вдохе. Футболка, обтягивающая торс, трещала по швам, и под тканью угадывались очертания грудных мышц и кубиков пресса — не просто рельеф, а каменная кладка. Его кожа была ещё темнее, чем у Малика — цвета горького шоколада, почти чёрная, с глубоким синеватым отливом, который в полумраке гостиной казался мистическим. Лицо — широкое, с мощной челюстью, высокими скулами и полными, чётко очерченными губами. Глаза — тёмные, глубоко посаженные, смотрели на вошедших с ленивым, но острым любопытством хищника, который ещё не решил, нападать или играть.
Сергей почувствовал, как внутри всё оборвалось. В голове пронеслась мысль: «Их двое. Господи, их двое. Мы договаривались только об одном...» Паника поднялась из глубины груди, липкая и холодная. Он перевёл взгляд на Малика — тот стоял спокойно, уверенно, словно ничего особенного не произошло. Потом на Виктора, который произносил слова, звучавшие как
Вино Хоббитов. День третий