Лена перехватила их взгляды. На секунду она замерла, словно кролик перед удавом, и её нижняя губа задрожала. Она пыталась сохранить лицо, но Сергей слышал, как сбивается её дыхание. Она открыла рот, чтобы что-то сказать – наверное, очередную неловкую шутку, – но слова застряли в горле. Вместо этого она просто посмотрела на Акина.
Этот взгляд Сергей знал. Таким же она смотрела на Малика вчера, но сейчас это было острее, глубже, почти болезненно. Её зрачки расширились, став бездонными чёрными колодцами, ноздри чуть заметно трепетали, а губы приоткрылись, будто она уже пробовала его на вкус. В её глазах читался животный, первобытный страх – и такое же животное, неистовое желание. Она боялась этого гиганта. И хотела его. Всем своим существом. Её пальцы сжали подол платья, побелели костяшки. Она вся подобралась, как пружина, готовая либо сорваться с места и убежать, либо броситься вперёд.
Сергей смотрел на жену и чувствовал, как у него внутри всё разрывается. Это сжатие внутри отозвалось острой, ревнивой болью в груди – такой сильной, что перехватило дыхание. Но где-то ниже, в паху, отозвалось чем-то другим – стыдным, жгучим, неконтролируемым. Он ненавидел себя за это возбуждение. И не мог с ним ничего поделать.
— Может, перейдем к делу? — вдруг сказал Малик, вставая. Его голос был низким, бархатным, но в нем звучала властность.
Ольга посмотрела на мужа. Виктор кивнул.
— Да, наверное, пора.
Малик протянул руку Ольге. Она встала, грациозно, как кошка, и взяла его за ладонь. Он повёл её в спальню – медленно, собственнически, обхватив за талию. Ольга обернулась на ходу, бросила на мужа короткий, виноватый взгляд, но ноги уже несли её за чернокожим гигантом.
Акин поднялся следом. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на Лену – снизу вверх, тяжело, неотвратимо. И протянул руку. Не как джентльмен, а как хозяин, который зовёт свою вещь. Лена замерла. Её лицо побелело, только щёки горели алым. Она перевела взгляд на Сергея – умоляюще, растерянно, как загнанный зверёк. «Останови меня», – читалось в её глазах. И в тот же миг – «Не смей останавливать».
Сергей почувствовал, как его сердце рассыпается на куски. Он хотел вскочить, схватить её за руку, увести прочь. Но тело не слушалось. Ноги приросли к полу, руки вцепились в подлокотники кресла. Он лишь молча кивнул – сам не зная, что именно разрешает. Её подругу увести? Или её саму?
Лена медленно поднялась. Её платье зацепилось за край дивана, на секунду оголив бедро. Она не поправила. Сделала шаг к Акину. Вложила свою тонкую, белую ладонь в его огромную чёрную руку. Сергей видел, как его пальцы сомкнулись вокруг её запястья – легко, но так, что невозможно вырваться. Акин развернулся и повёл её в спальню. Лена шла, словно на эшафот – прямой спиной, высоко поднятой головой, но каждый шаг давался ей с трудом. У двери она обернулась. Ещё раз посмотрела на Сергея. В её глазах стояли слёзы – и одновременно в них плясал дикий, запретный огонь.
Дверь спальни закрылась за ними с мягким щелчком.
Сергей встал. Он знал свою роль.
— Я, пожалуй, выйду на балкон. Подышать воздухом.
Балкон выходил в спальню – та самая спальня, где вчера он наблюдал за Ольгой и Маликом. Он закрыл за собой стеклянную дверь и встал в тени, откуда был виден весь номер.
Сначала вошли Ольга и Малик. Ольга уже сбросила платье, оставшись в одном белье — черном, элегантном, с тончайшим кружевом, которое не скрывало, а лишь подчеркивало каждый изгиб ее тела. Малик подошел к ней сзади, и его огромные ладони легли ей
Дядя Джордж. Часть 3