сквозь вату: «Знакомьтесь, это Акин. Друг Малика. Он... присоединился к нам сегодня». Присоединился. Без предупреждения, без звонка. Сергей хотел что-то сказать, возразить, но язык не слушался. Его захлестнула волна унижения — он, муж, стоял и молча принимал тот факт, что его жену сегодня будут делить не на одного, а на двоих. И одновременно — стыдный, предательский жар в паху. Потому что воображение уже рисовало её между этими двумя гигантами. Он ненавидел себя за это.
Лена замерла рядом с ним. Он почувствовал, как её пальцы впились в его локоть с такой силой, что ногти оставили следы даже через рубашку. Она была так близко, что он ощущал дрожь, пробегающую по её телу. Сергей скосил глаза на жену. Она была бледна — вся кровь отхлынула от лица, оставив только два алых пятна на скулах. Губы приоткрылись, но не произносили ни звука. Она смотрела на Акина, и в её взгляде боролись два чувства: животный, первобытный страх — и жгучее, неконтролируемое любопытство.
Она попыталась скрыть шок. Выпрямила спину, отдёрнула руку от его локтя, словно устыдившись своей слабости. Натянула на лицо вежливую улыбку — ту самую, которую использовала на деловых встречах, когда нужно было выглядеть уверенной. Но улыбка получилась кривой, неестественной, и глаза её выдавали. Зрачки расширились, став огромными, чёрными, почти во всю радужку — верный признак сильнейшего возбуждения или страха. Её ноздри чуть заметно трепетали, она дышала часто и неглубоко, грудь вздымалась под тонкой тканью платья.
— Очень приятно, — выдавила она, и голос прозвучал хрипло, сорванно. Она прокашлялась и повторила уже твёрже: — Очень приятно, Акин.
Сергей услышал в её голосе фальшь — она пыталась казаться светской дамой, но интонации были слишком высокими, слишком напряжёнными. Акин улыбнулся — широко, белозубо, обнажив ровные зубы, и кивнул, не сказав ни слова. Его взгляд медленно, оценивающе прошёлся по Лене — от макушки, по лицу, задержался на груди, скользнул ниже, к бёдрам, и обратно к глазам. Так смотрит хозяин, осматривающий новую собственность. Сергей увидел, как Лена вздрогнула под этим взглядом — мелкая дрожь пробежала по её плечам. Она опустила глаза, не выдержав, и её щёки залила краска. Но через мгновение она снова подняла взгляд — в нём уже не было испуга, только дикое, голодное пламя.
Сергей видел, как она смотрит на Акина: жадно, испуганно, восхищённо. Точно так же она смотрела вчера на Малика, но сейчас это было острее, глубже. В её глазах читалась мысль: «Ещё один. Ещё больше». Она перевела взгляд на мужа, и на секунду в её лице промелькнула паника — она словно спрашивала: «Что нам делать? Их двое. Я не договаривалась на такое». Но паника быстро сменилась чем-то другим — решимостью, возбуждением, предвкушением. Её пальцы, всё ещё сжимавшие его локоть, теперь не дрожали — они вцепились в него, как в якорь. Сергей понял: она уже приняла решение. И это решение не имело ничего общего со страхом. Оно имело отношение только к желанию.
— Присаживайтесь, — Ольга похлопала по дивану. — Выпьем вина. Расслабимся.
Они сели. Сергей опустился на край дивана, чувствуя, как под ложечкой разрастается холодный ком, а ладони становятся влажными. Лена прильнула к нему сбоку – слишком близко, слишком нервно, её плечо вжималось в его руку, словно ища защиты. Её пальцы, сжимавшие ножку бокала, заметно дрожали, и вино плескалось о стенки, хотя она ещё не сделала ни глотка.
Виктор, старательно играя роль гостеприимного хозяина, разлил вино по бокалам и поднял свой.
— За встречу! Давно мы так не собирались. Ольга вот рассказывала, как вы
Возращение домой