собственное тело откликалось — грудь тяжелела, между ног становилось влажно, и она невольно сжимала бёдра, словно уже чувствуя это растяжение на себе. Её глаза блестели — в них был восторг, смешанный с животным, почти болезненным желанием. Она облизнула пересохшие губы. Её пальцы дрожали.
Акин тем временем подошёл к ней сзади. Он не торопился. Его огромные ладони легли ей на плечи — мягко, почти невесомо — и начали медленно скользить вниз. Лена вздрогнула, но не отстранилась. Она продолжала смотреть на Ольгу и Малика, как загипнотизированная. Акин провёл кончиками пальцев по её ключицам, потом по ложбинке между грудями, потом — к застёжке лифчика. Он расстегнул её одним движением — ловко, умело, как будто делал это тысячу раз.
Кружево упало на пол.
Лена осталась в одних трусиках — розовых, невесомых, почти прозрачных. Её грудь была маленькой, но совершенной формы — с острыми, напряжёнными сосками, которые уже затвердели от холода или от возбуждения. Акин замер на секунду, глядя на неё сверху. Потом его ладони накрыли её грудь — полностью, целиком, так что не осталось видно ничего, кроме его тёмных пальцев, сжимающих белую плоть. Лена застонала — тихо, протяжно, запрокинув голову ему на плечо. Акин наклонился и взял её сосок в рот. Нежно. Медленно. Он обводил его языком, посасывал, покусывал, и Лена вскрикнула — громко, пронзительно, — и её тело выгнулось, прижимаясь к нему ещё сильнее.
Потом он опустился на колени.
Сергей с балкона видел, как Акин медленно, благоговейно стягивает с Лены трусики. Он делал это так, будто разворачивал самый драгоценный подарок в своей жизни. Ткань скользила по её бёдрам — сначала открывая лобок с аккуратной полоской светлых волос, потом — влажные, розовые складки между ног. Лена стояла не шевелясь, только её бёдра мелко дрожали. Когда трусики упали к её лодыжкам, она осталась полностью обнажённой — маленькая, белая, уязвимая рядом с этим чёрным гигантом, который всё ещё стоял на коленях и смотрел на неё снизу вверх.
Акин развёл её ноги.
Она не сопротивлялась. Она смотрела на него — и в её глазах было то самое выражение, которое Сергей не мог расшифровать. Но теперь он понял. Это был не просто страх. Не просто желание. И даже не просто покорность. Это было доверие. Безоговорочное, полное доверие женщины, которая отдаёт своё тело мужчине, зная, что он сделает с ним всё, что захочет, — и принимая это. Лена сделала шаг вперёд, ближе к нему. И её рука легла на его чёрное, курчавое темечко.
Акин поднял голову, их взгляды встретились — и в следующее мгновение он медленно, нежно, как самый искусный любовник, провёл языком по её влажной, пульсирующей плоти. Лена вскрикнула и схватилась за его плечи, чтобы не упасть.
Акин не спешил. Он стоял на коленях перед Леной, и его огромные чёрные руки легли на её бледные бёдра. Она стояла, едва дыша, и Сергей видел, как мелко подрагивают её колени. Акин медленно раздвинул её ноги шире — не грубо, а почти нежно, словно раскрывал лепестки редкого цветка. Лена не сопротивлялась. Она только закусила губу и запрокинула голову, закрыв глаза.
И тогда он ввёл в неё пальцы.
Сначала один — средний, самый длинный. Сергей видел, как его тёмный палец скользнул между розовых складок и исчез внутри Лены. Она вздрогнула всем телом, из её горла вырвался короткий, сдавленный всхлип. Акин замер на секунду, прислушиваясь к её телу. Потом добавил второй палец — и Лена вцепилась в его плечи, её ноги подогнулись. Она была влажной. Сергей заметил, как блестят пальцы Акина, когда он медленно
Глава 4. Тетрадь Димы