Малик не торопился — он замер, давая мышцам привыкнуть, и Сергей видел, как масло поблёскивает вокруг головки, как кожа натягивается, становится тоньше, прозрачнее. Затем Малик толкнулся снова — медленно, неумолимо, миллиметр за миллиметром раздвигая неподатливую плоть. Головка начала входить, и Лена закричала — протяжно, сдавленно, уткнувшись лицом в грудь Акина.
— О боже... он входит... он в меня входит... — простонала она, и Сергей услышал в её голосе не только боль, но и какое-то исступлённое изумление. Её анус растягивался, принимая невероятную толщину, и кожа вокруг отверстия натянулась до такой степени, что, казалось, вот-вот порвётся. Но Малик знал, что делает — он двигался плавно, почти нежно, позволяя ей привыкнуть к каждому сантиметру.
А внутри влагалища Акин слегка шевельнулся, и Лена вскрикнула снова — теперь от двойного ощущения. Она чувствовала, как два огромных члена, разделённые лишь тонкой перегородкой плоти, трутся друг о друга внутри неё. Один — пульсирующий, горячий, распирающий спереди до самой матки. Второй — медленно, но верно заполняющий сзади, растягивающий её в таких местах, о существовании которых она раньше и не подозревала.
Малик продвинулся ещё на дюйм. Лена застонала, её тело сотрясала крупная дрожь. Сергей с балкона видел, как его тёмный ствол исчезает в ней — контраст между чёрной, блестящей от масла кожей и белыми ягодицами жены был почти невыносимым. Он видел, как сжимаются и разжимаются её мышцы, как анус обхватывает член, словно пытаясь вытолкнуть его, но лишь сильнее затягивая внутрь.
— Пожалуйста... медленнее... я не могу... — прошептала Лена, но её бёдра сами подались назад, навстречу вторжению. Малик понял этот безмолвный сигнал и вошёл до конца — одним долгим, непрерывным движением, пока его пах не прижался к её ягодицам.
Лена закричала — на этот раз по-настоящему громко, пронзительно, и в этом крике смешались боль, экстаз и полная, абсолютная капитуляция. Её тело приняло обоих мужчин. Два огромных члена находились внутри неё одновременно, заполняя каждую клеточку, каждую складку. Она чувствовала, как они пульсируют в унисон, как их разделяет лишь тонкая мембрана, и от этой запредельной наполненности сознание поплыло.
Сергей инстинктивно дёрнулся вперёд, чуть не выбив стеклянную дверь плечом. Он увидел, как его жена — его Лена, которая когда-то говорила, что анальный секс — это грязно и больно, — сейчас насажена на два чёрных кола, словно бабочка на булавку. И её крик... он разрывал ему сердце, но одновременно заставлял член болезненно пульсировать в штанах. «Она смогла. Она вместила обоих. И ей... нравится», — промелькнуло в голове, и от этой мысли его бросило в жар, смешанный со жгучим стыдом.
Но он остановил себя. Он обещал. Он обещал не вмешиваться.
И в этот момент его накрыло воспоминание. Как два года назад, в их спальне, он осторожно спросил: «Может, попробуем?» — и Лена тогда сморщила нос и отодвинулась. «Фу, там грязно. Это не для меня. Никогда». Она говорила это так уверенно, так брезгливо, что он больше никогда не поднимал эту тему. А теперь он смотрел, как другой мужчина — чужой, черный, огромный — входит в то самое место, которое она называла «грязным». Входит легко, потому что она позволила. Потому что для него она была готова.
Сергей почувствовал, как что-то оборвалось у него внутри. Ревность, унижение, бессилие — и одновременно странное, извращенное облегчение. Он больше не должен был просить. Он больше не должен был хотеть. Потому что это место теперь принадлежало не ему. Оно принадлежало Малику.
Малик вошел в нее до конца. Под этим мощным давлением сзади Лена не удержалась вертикально — её корпус подался вперед,
Моя жена ужла на свидание.